Читаем Очерки теории искусства полностью

Все народы СССР обогащаются великим опытом искусства русского народа, но это обогащение приводит не к какому бы то ни было умалению национального искусства, а наоборот, способствует его расцвету. Есть полное равенство между художниками всех республик Советской страны. А. Герасимов и М. Абдуллаев, С. Чуйков и Т. Яблонская, У. Тансыкбаев и Л. Фаттахов, О. Скулмэ и И. Кимм — художники всех народов Союза равны между собой и пользуются одинаково отеческой заботой партии. И в содержании советского искусства постоянно проявляется благородное чувство дружбы народов СССР. Вспомним «Фронт» А. Корнейчука, «Падение Берлина» М. Чиаурели и многие, многие другие произведения. Национальная рознь, шовинизм находят в советском искусстве гневное разоблачение. Какие взволнованные произведения создали, например, советские мастера искусства о дискриминации негров в Америке; достаточно назвать фильм «Цирк» Александрова.

Интернационализм искусства социалистического реализма раскрывается не только в идеях дружбы народов Советского Союза. Взаимное уважение народов, братство простых людей всего мира воплощается во многих произведениях. Так, в скульптурной группе бригады В. Мухиной «Мы требуем мира!» ярко выражена объединенная воля разных народов отстоять мир, дать отпор преступным поджигателям войны. «Гимн демократической молодежи» Новикова, звучащий во всех концах света, на всех языках, как бы символизирует высокий пафос интернационализма, присущий искусству социалистического реализма.


Скульптура "Требуем мира!"


Эта благородная идея присуща не только советскому искусству; она все более и более прочно пронизывает искусство стран народной демократии, по мере того как оно вступает на путь социалистического реализма; интернационализм лежит в основе передового искусства в буржуазных странах; он в высокой мере присущ песне Поля Робсона и картинам Фужерона, поэзии Пабло Неруды и Назыма Хюкмета.

Ни в чем так ярко не обнаруживается интернационалистическая сущность молодого искусства социалистического реализма в зарубежных странах, как в том, какой яркой симпатией к СССР, к его людям, к его культуре оно пронизано. В передовом искусстве мира отражается тот всемирно-исторический факт, о котором говорил И. В. Сталин в своей речи на XIX съезде партии. «Теперь, — указывал И. В. Сталин, — совсем другое дело. Теперь, когда от Китая и Кореи до Чехословакии и Венгрии появились новые «Ударные бригады» в лице народно-демократических стран, — теперь нашей партии легче стало бороться, да и работа пошла веселее». Теперь передовое советское искусство в своей благородной борьбе против поджигателей войны, против империализма все шире поддерживается творчеством художников стран народной демократии. Теперь патриотический пафос передового искусства мира неразрывно связывается с великой интернациональной идеей защиты побед социализма, защиты колыбели социализма — Советского Союза. Дело в том, что «...всякая поддержка миролюбивых стремлений нашей партии со стороны любой братской партии означает вместе с тем поддержку своего собственного народа в его борьбе за сохранение мира». А если это так, то и искусство, стремящееся к великим целям борьбы за мир и демократию, выполняя свой патриотический долг, одновременно оказывает широкую поддержку Советскому Союзу.

Итак, подлинный патриотизм и пролетарский интернационализм неразрывно связаны друг с другом. Но обе эти благородные идеи нельзя рассматривать как идеи, так сказать, извне привносимые в искусство социалистического реализма. Патриотизм и интернационализм — неотъемлемые его внутренние качества, обусловленные определенной ролью искусства в нашу историческую эпоху, новым отношением искусства к действительности.

Здесь уместно поставить вопрос о проблеме эстетического идеала в искусстве социалистического реализма. Само собой понятно, что нашей художественной культуре принципиально враждебно классицистическое понимание «идеально прекрасного» как чего-то противопоставленного реальной жизни с ее «тривиальностью» и «несовершенством».

Идеальный образ нашего времени берется прямо из жизни; он будет тем более прекрасен, чем глубже художник проникает в правду жизни, в ту правду, в которой раскрывается наше всемирно-историческое движение к коммунизму. В этом смысле условием раскрытия высокой красоты положительного героя является умение создать глубоко типический образ. Советским живописцам-реалистам, для того чтобы создавать образцы, достойные подражания, не нужно противопоставлять их жизни. Многие произведения, такие, как названные выше картины А. Герасимова, В. Ефанова, как «Утро нашей родины» Ф. Шурпина, «Хлеб» Т. Яблонской и «Утро на Куликовом поле» А. Бубнова, замечательны именно тем, что глубокое проникновение в жизнь, правдивое раскрытие образа обуславливает их возвышенную красоту, неотъемлемую от самого реального содержания действительности.


Ф. Шурпин. Утро нашей Родины.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Ф. В. Каржавин и его альбом «Виды старого Парижа»
Ф. В. Каржавин и его альбом «Виды старого Парижа»

«Русский парижанин» Федор Васильевич Каржавин (1745–1812), нелегально вывезенный 7-летним ребенком во Францию, и знаменитый зодчий Василий Иванович Баженов (1737/8–1799) познакомились в Париже, куда осенью 1760 года талантливый пенсионер петербургской Академии художеств прибыл для совершенствования своего мастерства. Возникшую между ними дружбу скрепило совместное плавание летом 1765 года на корабле из Гавра в Санкт-Петербург. С 1769 по 1773 год Каржавин служил в должности архитекторского помощника под началом Баженова, возглавлявшего реконструкцию древнего Московского кремля. «Должность ево и знание не в чертежах и не в рисунке, — представлял Баженов своего парижского приятеля в Экспедиции Кремлевского строения, — но, именно, в разсуждениях о математических тягостях, в физике, в переводе с латинского, с французского и еллино-греческого языка авторских сочинений о величавых пропорциях Архитектуры». В этих знаниях крайне нуждалась архитекторская школа, созданная при Модельном доме в Кремле.Альбом «Виды старого Парижа», задуманный Каржавиным как пособие «для изъяснения, откуда произошла красивая Архитектура», много позже стал чем-то вроде дневника наблюдений за событиями в революционном Париже. В книге Галины Космолинской его первую полную публикацию предваряет исследование, в котором автор знакомит читателя с парижской биографией Каржавина, историей создания альбома и анализирует его содержание.Галина Космолинская — историк, старший научный сотрудник ИВИ РАН.

Галина Александровна Космолинская , Галина Космолинская

Искусство и Дизайн / Проза / Современная проза