Все взахлеб говорили только об аресте Яльсикара. Было известно, что с ним арестован еще один повелитель, но его имени никто не знал, и даже журналисты не могли докопаться, поэтому обсуждать его судьбу было не так интересно. Анжелика не знала, какое наказание им назначит Ксеар, но было ясно, что на этот раз повелителям не отделаться от него: слишком велико было негодование в прессе. И, хотя Анжелика пережила массу неприятных и страшных минут, оказавшись вдали от любимого Первого, она не злорадствовала по этому поводу и не жаждала крови Яльсикара. Даже не зная, что произошло, она полагала, что Бьякка не нарочно это сделал, как и его друг, с которым он потерялся на четыре дня.
В кабинет Ксеара она пришла с нахальной, но вполне выполнимой просьбой и изящно поклонилась при входе – по правде, этот поклон Анжелика тренировала с полчаса перед зеркалом. И, судя по выражению лица Ксеара, он удался – взгляд темных мужских глаз говорил ей о том, что их обладатель счел ее привлекательной.
- Это было не обязательно, - с мягкой улыбкой сказал правитель миров, протягивая ей ладонь.
- Обязательно, ведь вы снова всех нас спасли, - Анжелика вложила ладонь в теплую большую руку Ксеара, и ее сердце пропустило удар, когда он оказался совсем близко. Никогда прежде она не стояла в шаге от него, да еще и наедине. «Боже, да он красавец, и какие глаза», - пронеслось в голове, и ее губы против воли слегка приоткрылись, но Анжелика тут же взяла себя в руки, удержав прерывистый вздох, а точнее, найдя в себе силы сделать его неслышным.
- Не без вашей помощи, - Ксеар вежливо наклонил голову и перешел к делу: Я очень благодарен вам, Анжелика, и я готов выполнить одно ваше желание.
В то мгновение, когда он произнес это своими красивыми, полными губами, из ее головы почему-то улетучилось все заготовленные фразы, с которыми она пришла, а также сама просьба. И вместо этого она со смесью ужаса и восхищения собственной смелостью услышала свои слова, будто со стороны:
- Я дико извиняюсь, но сейчас хочу только, чтобы вы меня поцеловали.
Брови Ксеара поползли вверх, но к ее облегчению, он нисколько не возмутился неожиданной просьбой, а только рассмеялся, после чего произнес:
- Вы очень красивая и обаятельная девушка, Анжелика.
Поколебавшись, он коснулся ее щеки рукой, к которой она сразу же бесстыдно прижалась, не сводя с него глаз. – Но помните, что ваших прекрасных губ достоин лишь тот, чье сердце не занято. А вы за свою смелость достойны большей награды, чем одна мимолетная ласка.
Ксеар легонько погладил ее щеку и убрал руку, продолжая изучать ее смеющимися глазами:
- Итак, что я мог бы для вас сделать?
Анжелика кивнула. В ее мозгу слегка прояснилось, когда он убрал руку, и тогда она вернулась к первоначальному плану.
- Ну… тогда мне нужен час времени Яльсикара, - сказала она, опустив глаза. - Поскольку он все равно под арестом, я подумала, что вы могли бы попросить его…
- Смотря о чем, - невозмутимо вставил Айи.
- Лекция. Я веду лекции, мы говорим о взаимоотношениях и о свиданиях, и… в общем, о всяких глупостях, - к своему ужасу, теперь Анжелика начала неудержимо краснеть, а взгляд Ксеара делался все более веселым. – И Яльсикар просто мог бы рассказать нам что-нибудь о секретах своего обаяния, и все такое…
Айи тихо засмеялся – уже второй раз за время их встречи, и она было подумала, что и с этой просьбой ничего не выйдет, но тут он кивнул головой:
- Думаю, это отличная идея. Я попрошу его.
Яльсикар. Служба безопасности.
Огромная скала, сверху напоминающая звезду, по бокам ребристая, словно кость, огромная и запутанная внутри, словно паучье логово. Служба безопасности. Он выстраивал это здание сам, он создал даже скалу, в которой оно было прорублено, и теперь это место больше не было его домом, а по какому-то нелепому стечению обстоятельств стало его тюрьмой, хоть и всего на несколько дней.
С этим сложно было смириться, хотя он уже тридцать раз прощался с этим зданием – самым заветным для него во всем Первом. Каждый день прощался, с тех пор, как решил, что создаст свой мир. И все равно его ранило решение Айи, хотя он прекрасно его понимал и, возможно, сделал бы то же самое на его месте. После вынужденного удаления пятисот граждан создатель мира имел право на гнев любой силы. Правда, дисбаланс в мире вызвало не его отсутствие, а Аквинсара, но кто уж там будет разбираться после такого?
Поразмышляв немного о том, какое наказание Ксеар может придумать, Яльсикар пришел к выводу, что удаление им не грозит: в этом не было ни малейшего смысла, ведь он не хотел новых землетрясений. Разве что, он мог удалить его одного, но такого Аквинсар никогда не допустит, и правитель мира, конечно, это понимал.