Было ясно, что у милиционера заклинила голова с испугу.
Кабан стал быстро подрывать корни у дерева. Оно шаталось из стороны в сторону и тревожно трещало.
Семенов и Сергей Олегович дружно, не сговариваясь, закричали…
— Стреляй! — приказал Сергей Олегович, увидев, что дальше медлить нельзя. — Сержант Семенов, огонь!!!
Семенов послушно полез за пистолетом. Пальцы его непроизвольно разжались и выпустили сетку с продуктами.
Кабан клыками поддел сумку и стал рвать ее. Потом схватил буханку хлеба и поволок ее в чащу.
— Чем стрелять-то? — уже осмысленно глянул наверх милиционер. — Пистолет-то потеряли…
— Давай слезай, — потребовал Сергей Олегович, — а то чудом здесь держусь…
— Чудо-то не болит? — спросил совсем, видно, отошедший Семенов.
Они осторожно спустились на землю. К ним уже подбегали остальные всклокоченные охотники с Кузьмичом во главе.
— Говорили тебе — сетку бросай! — в сердцах проорал Кузьмич на сержанта.
— Бросили, Кузьмич, бросили… — разминая поясницу, подошел Сергей Олегович. — Как просил, так и сделали.
— И водку бросили! Водку-то зачем?! — возмутился Кузьмич, поднимая лохмотья авоськи с битыми бутылками.
— Зачем, зачем? — обозлился Сергей Олегович. — Может, он и не за хлебом бегал… Может, ему водка нужна была! Выпить и закусить захотел…
Все развернулись и пошли назад к дому.
— Женя, я не совсем понял смысла этой охоты… — признался Раймо.
— Смысл? Смысл в том, чтобы накормить зверя, — серьезно пояснил Женя.
— Это очень гуманно… — подумал финн.
Протрезвевшие и усталые охотники вернулись к хозяйству егеря. Молча разбрелись кто куда. Лева и Женя стали готовить оружие и лодки. Сергей Олегович прилег на сеновале.
Михалыч смотрел, как Раймо проверяет манок на утку. Подошел поближе, взял хитроумный свисток, подул в него, приноравливаясь. Филя, лежавший на земле неподалеку, тут же прореагировал — зарычал.
— Отличная вещь! — похвалил свисток Михалыч, отдавая его Раймо.
Семенов все бродил по двору в поисках своего табельного оружия.
Отдохнув с часок, стали грузиться в надувные лодки. В первой уселись Михалыч и Лева Соловейчик, во второй разместились Раймо, Женя и Кузьмич.
— Семенов, за старшего остаешься! — напутствовал Кузьмич. — Серегу не буди, пусть отдыхает, набегался сегодня… А это еще зачем? — он поднял со дна лодки спиннинг.
— Это мой, — по-английски пояснил Раймо. — Я хочу половить рыбу.
— На утку идем… — нахмурился Кузьмич. — Рыба — это баловство. Да у нас ее и нет совсем, рыбы-то…
— Это мы уже слышали… Ушел зверь, на дальний кордон ушел… — глядя вдаль, задумчиво произнес Качалов. — А за зверем, наверное, и рыба подалась…
Егерь пропустил мимо ушей иронию, сквозившую в словах Евгения, и закричал генералу, хотя вторая лодка была совсем рядом:
— Михалыч! Вы на Глухие идите, а мы за мыском станем, в камышах. С таким-то манком иностранным все утки наши будут!
— С Богом! — махнул рукой генерал. Лодки почти синхронно отошли от берега и полетели по глади воды. Лица у охотников были серьезны. Они внимательно смотрели по сторонам, сжимая в руках ружья. Своим видом они напоминали рейнджеров, только Кузьмин в ватнике и ушанке не вписывался в общий антураж.
Над поверхностью воды стелился легкий туман. Мимо борта лодки пролетали низкие, поросшие кустарником, берега. У протоки разделились.
Кузьмич махнул рукой — “глуши мотор!”. Лодка тяжело и послушно осела, резко замедляя ход. По инерции прошли еще несколько метров вдоль высоких камышей.
Медленно развернулись и на веслах стали грести от старого камыша к узким просветам между островками…
— Здесь, — прошептал Кузьмич, оглядываясь.
Раймо посмотрел на него и достал манок.
— Ну, вот и сбылась… мечта идиота… — прошептал Качалов, приготавливая свою вертикалку. — Давай…
Нежные звуки покрякиванья раздались над водой. Раймо добросовестно свистел в манок, прислушиваясь — не ответит ли кто на его зов. Звук легко и быстро летал над зеркалом воды. На него отзывались то ли настоящие утки, то ли эхо…
Невдалеке послышалось отчетливое кряканье. Где-то рядом даже прошлепали по воздуху крылья. Снова ответный зов долетел до них. Все сосредоточились. Раймо посвистал еще раз.
— Из-за мыска идут… — пригнул голову Кузьмич, — не одна идет…
Раймо вновь стал приманивать. Теперь уже ответные кряканья раздавались все ближе и ближе. Вдруг где-то рядом взлетела жирная, отяжелевшая на летних харчах утка. Все вздрогнули, но она прошла на темном фоне деревьев, почти незаметная в сумерках, — и никто даже не повел в ее сторону ружьем.
— Давай, давай… — попросил жестом Кузьмич Раймо.
Снова терпеливо приманивали. Кряканье стало раздаваться все ближе и ближе, всего в нескольких метрах от них, за ближайшей стеной камышей. Раймо еще раз подманил. За камышами ответили, шлепнуло, плеснуло что-то…
Нервы у Кузьмича не выдержали: он поднял свою винтовку и пальнул в легкое шевеление. Раз! Потом еще!
Раздался дикий свист — как будто проткнули сразу несколько резиновых камер.
— Мать вашу! — заорал Лева Соловейчик.