Читаем Остались одни. Единственный вид людей на земле полностью

Помимо этого, на спутниковых снимках просматриваются русла гигантских рек, погребенные ныне под песками пустыни, иные до 5 км шириной и протяженностью до 800 км. 120 тысяч лет назад эта территория, ныне жаркая пустыня, была покрыта сетью рек и озер, которые влажными коридорами тянулись с юга от огромных озер, таких как Чад и Феццан, до самого Средиземного моря. Так видят эти ландшафты геолог Ник Дрейк и его коллеги: в обводненных коридорах по меньшей мере 20 тысяч лет благоденствовали местные растения и животные, а вместе с ними и люди, жившие охотой и собирательством. За последнее столетие путешественники и археологи собрали на территории Сахары немало орудий среднего каменного века, и зачастую места находок располагаются далеко от современных оазисов. Но теперь-то мы знаем, что многие из “пустынных” коллекций относятся ко времени более 100 тысяч лет назад, когда Сахара была зеленой.

Среди этих каменных орудий во множестве встречаются треугольные каменные остроконечники с клинышком или черешком, который использовался, вероятно, чтобы закреплять их в деревянном древке или рукоятке. Это типичнейшие артефакты так называемой атерийской индустрии, изначально описанные в алжирском местонахождении Бир-эль-Атер. Их мастерили ранние Homo sapiens – относительно массивные люди с крупными зубами, схожие по многим признакам с людьми из Херто в Эфиопии. Очень может быть, что зеленое благоденствие способствовало развитию индустрий в Африке: некогда изолированные территории соединялись коридорами, и растущие популяции, распространяясь по просторам Африки, встречались и обменивались технологическими изобретениями. В это время расцвели культуры, в которых использовались бусины из раковин и охра; эти культуры распознаются на всей территории обитания ранних людей в ту эпоху, от Южной Африки до Марокко, и даже в Западной Азии (в местонахождениях Схул и Кафзех). В период 135–75 тысяч лет назад на территории Израиля в результате повышения уровня осадков появилось огромное озеро Самра, площадью много больше современного, сильно урезанного Мертвого моря.

А затем стала подступать новая ледниковая эра, и оранжерейным условиям пришел конец. Можно увидеть, как сказались климатические изменения 75-тысячелетней давности на человеческих культурах юга Африки. В то время появляются две новые индустрии: одна получила название стилбейской, другая – ховисонс-портской. В обеих использовались бусины из ракушек и скорлупа страусовых яиц, красная охра (для каких-то символических действий), а также технологически сложные каменные орудия (так, стилбейские технологии предусматривали предварительное нагревание камня, чтобы улучшить его расслаивание). Стилбейскую культуру обнаружили лишь в десятке местонахождений на юге Африки, зато ховисонс-портская распространена весьма широко и известна по меньшей мере в тридцати местонахождениях – от южного побережья (знаменитые пещеры реки Клезис) до пустыни Намиб и гор Лесото. Предполагалось, что стилбейская индустрия предшествовала ховисонс-портской, хотя датировки были довольно приблизительными, поскольку обе культуры выходили далеко за пределы временных возможностей радиоуглеродного метода. Их датировали с помощью урановых серий и ЭСР, в результате чего удалось определить их хронологическое расположение относительно друг друга, однако не абсолютное время и не продолжительность существования.

Прорыв произошел в 2008 году, когда за дело взялась команда экспертов, куда вошли специалисты по датированию Зенобия Джейкобс и Берт Робертс, а также археологи Хилари Дикон и Лин Уодли. В их арсенале был только что разработанный метод люминесцентного датирования, который они и решили опробовать. Взяли образцы из всех местонахождений – для люминесцентного анализа нужно всего несколько песчинок кварца – и начали обрабатывать и тестировать их по единой методике. В сумме тестированию подверглись 54 образца из разных районов, где были представлены либо обе культуры, либо одна из двух. И вот результат – удивительнейший, надо сказать. Ни та ни другая культура не существовала на протяжении 50 тысяч лет, как указывалось в некоторых прежних датировочных работах. Напротив, и стилбейская, и ховисонс-портская индустрии составляли короткие культурные эпизоды, на обширных территориях Южной Африки обе культуры вдруг объявились и также внезапно исчезли. Стилбейская культура просуществовала в течение нескольких тысячелетий вокруг отметки 72 тысяч лет назад, а ховисонс-портская, появившись примерно 65 тысяч лет назад, через 5000 лет резко прекратила свое существование. Более того, наследники последней вновь пришли сюда через несколько тысячелетий, но они уже утратили технологические наработки своих предков и изготавливали каменные орудия устаревшего образца, примерно как в среднем палеолитите Западной Евразии.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду
Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду

Дэвид Роберт Граймс – ирландский физик, получивший образование в Дублине и Оксфорде. Его профессиональная деятельность в основном связана с медицинской физикой, в частности – с исследованиями рака. Однако известность Граймсу принесла его борьба с лженаукой: в своих полемических статьях на страницах The Irish Times, The Guardian и других изданий он разоблачает шарлатанов, которые пользуются беспомощностью больных людей, чтобы, суля выздоровление, выкачивать из них деньги. В "Неразумной обезьяне" автор собрал воедино свои многочисленные аргументированные возражения, которые могут пригодиться в спорах с адептами гомеопатии, сторонниками теории "плоской Земли", теми, кто верит, что микроволновки и мобильники убивают мозг, и прочими сторонниками всемирных заговоров.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Дэвид Роберт Граймс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости
Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости

Мы пользуемся своим мозгом каждое мгновение, и при этом лишь немногие из нас представляют себе, как он работает. Большинство из того, что, как нам кажется, мы знаем, почерпнуто из общеизвестных фактов, которые не всегда верны… Почему мы никогда не забудем, как водить машину, но можем потерять от нее ключи? Правда, что можно вызубрить весь материал прямо перед экзаменом? Станет ли ребенок умнее, если будет слушать классическую музыку в утробе матери? Убиваем ли мы клетки своего мозга, употребляя спиртное? Думают ли мужчины и женщины по-разному? На эти и многие другие вопросы может дать ответы наш мозг. Глубокая и увлекательная книга, написанная выдающимися американскими учеными-нейробиологами, предлагает узнать больше об этом загадочном природном механизме. Минимум наукообразности — максимум интереснейшей информации и полезных фактов, связанных с самыми актуальными темами: личной жизнью, обучением, карьерой, здоровьем. Перевод: Алина Черняк

Сандра Амодт , Сэм Вонг

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография

Если к классическому габитусу философа традиционно принадлежала сдержанность в демонстрации собственной частной сферы, то в XX веке отношение философов и вообще теоретиков к взаимосвязи публичного и приватного, к своей частной жизни, к жанру автобиографии стало более осмысленным и разнообразным. Данная книга показывает это разнообразие на примере 25 видных теоретиков XX века и исследует не столько соотношение теории с частным существованием каждого из авторов, сколько ее взаимодействие с их представлениями об автобиографии. В книге предложен интересный подход к интеллектуальной истории XX века, который будет полезен и специалисту, и студенту, и просто любознательному читателю.

Венсан Кауфманн , Дитер Томэ , Ульрих Шмид

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Языкознание / Образование и наука