Читаем Остались одни. Единственный вид людей на земле полностью

Конечно, мы можем предположить, что изготовители тех продвинутых орудий никуда не исчезли, а просто передислоцировались в такие места, из которых до нас пока не дошли археологические свидетельства (к примеру, на стоянки на берегу моря, ныне находящиеся под водой). В любом случае у нас нет никаких следов присутствия носителей этих культур в более поздние времена, так что, скорее всего, они и правда ненадолго объявились, а затем исчезли – возможно, навсегда, словно вдруг включили, а потом выключили свет. В контексте глобальных климатических изменений такие события вполне объяснимы, и я еще вернусь к этому в главе 8.

А пока давайте поговорим о событии планетарного масштаба, которое считают (справедливо или нет) причиной серьезнейших изменений в человеческих популяциях и человеческом поведении, таких как – в числе прочего – инновации стилбейской индустрии. Это событие – извержение вулкана Тоба на Суматре.

Около 73 тысяч лет назад на большом индонезийском острове Суматра произошло самое мощное за последние 100 тысяч лет (а по некоторым оценкам – за последние два миллиона лет) извержение вулкана. Оно было в тысячу раз мощнее, чем известное извержение вулкана Сент-Хеленс в штате Вашингтон в 1980 году. Тоба выбросил на поверхность около 1000 км3 породы в различной форме, а также колоссальные объемы водяного пара и газов. Толстые прослои вулканического пепла от этого извержения можно обнаружить в кернах повсюду от Персидского залива до Южно-Китайского моря, а в Индии он виден особенно отчетливо: в некоторых археологических местонахождениях в упорядоченную последовательность слоев вклинивается слой вулканического пепла толщиной в несколько метров. Невероятная мощь извержения не подлежит сомнению – не удивительно, что появились нашумевшие гипотезы о “вулканической зиме”, когда из-за плотных облаков пыли и капель серной кислоты, зависших в верхних слоях атмосферы, на всей планете несколько лет подряд не наступало лето. Без летнего солнца, в условиях постоянного холода погибла вся растительность и все, кто от нее зависел. Ранние люди той эпохи не стали исключением. Согласно некоторым расчетам, это событие дестабилизировало климат на планете на целое тысячелетие, а может, даже запустило наступление ледниковой эпохи. В результате численность человеческих популяций сократилась до нескольких тысяч.

С другой стороны, данные по фауне Юго-Восточной Азии – региона, наиболее близкого к Тобе, – дают иную картину последствий извержения. Они выглядят гораздо скромнее по масштабу и продолжительности, поскольку особого обеднения фауны не заметно. Более того, археологические исследования, которые провели в Индии Майк Петралья и его коллеги, показывают, что и человеческие популяции в этих местах не так уж сильно пострадали. Так что я бы с большой осторожностью делал выводы о глобальном влиянии извержения Тобы на человечество. (Не будем забывать, что и европейские неандертальцы в умеренной зоне, и “хоббиты” на острове Флорес в Индонезии, и наши африканские предки точно пережили и само извержение, и его последствия.)

Однако есть исследования, выполненные Аланом Робоком и Клаудией Тиммрек с сотрудниками, которые говорят в пользу жестоких, пусть и недолгих, последствий извержения. Исследования строились на моделировании эффектов извержения в разных частях света. В результате получилось, что на ледники оно не повлияло, но десятилетие похолодания, темное и засушливое, все же наступило. Не удивительно, что растительная и животная жизнь на суше и в море пострадала, хотя и не исчезла полностью.

Кроме того, есть новые работы с участием Стэнли Амброуза, главного сторонника гипотезы о влиянии извержения Тобы на ранних людей, где анализируются осадочные отложения на суше, и есть исследования пыльцы в кернах морских осадков Бенгальского залива. И то и другое свидетельствует о долгом периоде засухи на территории Индии после извержения Тобы. К сожалению, простые сценарии здесь не годятся: если наши датировки верны, то носители стилбейской культуры, пережив краткий период расцвета в Южной Африке, исчезли через 2000 лет после Тобы. Впрочем, некоторые исследователи полагают, что именно ухудшение окружающих условий, вызванное извержением, подтолкнуло стилбейцев к технологическим инновациям.

Перейти на страницу:

Все книги серии Книжные проекты Дмитрия Зимина

Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?
Достаточно ли мы умны, чтобы судить об уме животных?

В течение большей части прошедшего столетия наука была чрезмерно осторожна и скептична в отношении интеллекта животных. Исследователи поведения животных либо не задумывались об их интеллекте, либо отвергали само это понятие. Большинство обходило эту тему стороной. Но времена меняются. Не проходит и недели, как появляются новые сообщения о сложности познавательных процессов у животных, часто сопровождающиеся видеоматериалами в Интернете в качестве подтверждения.Какие способы коммуникации практикуют животные и есть ли у них подобие речи? Могут ли животные узнавать себя в зеркале? Свойственны ли животным дружба и душевная привязанность? Ведут ли они войны и мирные переговоры? В книге читатели узнают ответы на эти вопросы, а также, например, что крысы могут сожалеть о принятых ими решениях, воро́ны изготавливают инструменты, осьминоги узнают человеческие лица, а специальные нейроны позволяют обезьянам учиться на ошибках друг друга. Ученые открыто говорят о культуре животных, их способности к сопереживанию и дружбе. Запретных тем больше не существует, в том числе и в области разума, который раньше считался исключительной принадлежностью человека.Автор рассказывает об истории этологии, о жестоких спорах с бихевиористами, а главное — об огромной экспериментальной работе и наблюдениях за естественным поведением животных. Анализируя пути становления мыслительных процессов в ходе эволюционной истории различных видов, Франс де Вааль убедительно показывает, что человек в этом ряду — лишь одно из многих мыслящих существ.* * *Эта книга издана в рамках программы «Книжные проекты Дмитрия Зимина» и продолжает серию «Библиотека фонда «Династия». Дмитрий Борисович Зимин — основатель компании «Вымпелком» (Beeline), фонда некоммерческих программ «Династия» и фонда «Московское время».Программа «Книжные проекты Дмитрия Зимина» объединяет три проекта, хорошо знакомые читательской аудитории: издание научно-популярных переводных книг «Библиотека фонда «Династия», издательское направление фонда «Московское время» и премию в области русскоязычной научно-популярной литературы «Просветитель».

Франс де Вааль

Биология, биофизика, биохимия / Педагогика / Образование и наука
Скептик. Рациональный взгляд на мир
Скептик. Рациональный взгляд на мир

Идея писать о науке для широкой публики возникла у Шермера после прочтения статей эволюционного биолога и палеонтолога Стивена Гулда, который считал, что «захватывающая действительность природы не должна исключаться из сферы литературных усилий».В книге 75 увлекательных и остроумных статей, из которых читатель узнает о проницательности Дарвина, о том, чем голые факты отличаются от научных, о том, почему высадка американцев на Луну все-таки состоялась, отчего умные люди верят в глупости и даже образование их не спасает, и почему вода из-под крана ничуть не хуже той, что в бутылках.Наука, скептицизм, инопланетяне и НЛО, альтернативная медицина, человеческая природа и эволюция – это далеко не весь перечень тем, о которых написал главный американский скептик. Майкл Шермер призывает читателя сохранять рациональный взгляд на мир, учит анализировать факты и скептически относиться ко всему, что кажется очевидным.

Майкл Брант Шермер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов
Записки примата: Необычайная жизнь ученого среди павианов

Эта книга — воспоминания о более чем двадцати годах знакомства известного приматолога Роберта Сапольски с Восточной Африкой. Будучи совсем еще молодым ученым, автор впервые приехал в заповедник в Кении с намерением проверить на диких павианах свои догадки о природе стресса у людей, что не удивительно, учитывая, насколько похожи приматы на людей в своих биологических и психологических реакциях. Собственно, и себя самого Сапольски не отделяет от своих подопечных — подопытных животных, что очевидно уже из названия книги. И это придает повествованию особое обаяние и мощь. Вместе с автором, давшим своим любимцам библейские имена, мы узнаем об их жизни, страданиях, любви, соперничестве, борьбе за власть, болезнях и смерти. Не менее яркие персонажи книги — местные жители: фермеры, егеря, мелкие начальники и простые работяги. За два десятилетия в Африке Сапольски переживает и собственные опасные приключения, и трагедии друзей, и смены политических режимов — и пишет об этом так, что чувствуешь себя почти участником событий.

Роберт Сапольски

Биографии и Мемуары / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги

Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду
Неразумная обезьяна. Почему мы верим в дезинформацию, теории заговора и пропаганду

Дэвид Роберт Граймс – ирландский физик, получивший образование в Дублине и Оксфорде. Его профессиональная деятельность в основном связана с медицинской физикой, в частности – с исследованиями рака. Однако известность Граймсу принесла его борьба с лженаукой: в своих полемических статьях на страницах The Irish Times, The Guardian и других изданий он разоблачает шарлатанов, которые пользуются беспомощностью больных людей, чтобы, суля выздоровление, выкачивать из них деньги. В "Неразумной обезьяне" автор собрал воедино свои многочисленные аргументированные возражения, которые могут пригодиться в спорах с адептами гомеопатии, сторонниками теории "плоской Земли", теми, кто верит, что микроволновки и мобильники убивают мозг, и прочими сторонниками всемирных заговоров.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Дэвид Роберт Граймс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости
Тайны нашего мозга, или Почему умные люди делают глупости

Мы пользуемся своим мозгом каждое мгновение, и при этом лишь немногие из нас представляют себе, как он работает. Большинство из того, что, как нам кажется, мы знаем, почерпнуто из общеизвестных фактов, которые не всегда верны… Почему мы никогда не забудем, как водить машину, но можем потерять от нее ключи? Правда, что можно вызубрить весь материал прямо перед экзаменом? Станет ли ребенок умнее, если будет слушать классическую музыку в утробе матери? Убиваем ли мы клетки своего мозга, употребляя спиртное? Думают ли мужчины и женщины по-разному? На эти и многие другие вопросы может дать ответы наш мозг. Глубокая и увлекательная книга, написанная выдающимися американскими учеными-нейробиологами, предлагает узнать больше об этом загадочном природном механизме. Минимум наукообразности — максимум интереснейшей информации и полезных фактов, связанных с самыми актуальными темами: личной жизнью, обучением, карьерой, здоровьем. Перевод: Алина Черняк

Сандра Амодт , Сэм Вонг

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография
Вторжение жизни. Теория как тайная автобиография

Если к классическому габитусу философа традиционно принадлежала сдержанность в демонстрации собственной частной сферы, то в XX веке отношение философов и вообще теоретиков к взаимосвязи публичного и приватного, к своей частной жизни, к жанру автобиографии стало более осмысленным и разнообразным. Данная книга показывает это разнообразие на примере 25 видных теоретиков XX века и исследует не столько соотношение теории с частным существованием каждого из авторов, сколько ее взаимодействие с их представлениями об автобиографии. В книге предложен интересный подход к интеллектуальной истории XX века, который будет полезен и специалисту, и студенту, и просто любознательному читателю.

Венсан Кауфманн , Дитер Томэ , Ульрих Шмид

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Языкознание / Образование и наука