– Ничего не случится, с Божьей помощью. – Катечка оказалась глубоко верующей девушкой, которая была убеждена, что если помолиться, то ничего страшного не произойдет. – Вот Господь мне вас послал.
Я смотрела на нее, раскрыв рот. Она кротко улыбалась. И я понимала, что теперь буду нести ответственность не только за своего сына, но и за остальных пятнадцать детей, да еще и за Катечку – меня об этом просила ее мама:
– Приглядите там за ней, – и перекрестила меня на дорогу.
А другую вожатую я потеряла на третий день. Девчушка влюбилась в местного жителя и ушла к нему в светлое будущее. Если бы девушке было тридцать лет, я бы только вздохнула с облегчением, но ей было двадцать, и я переживала. Телефон ее молчал. Через два дня вожатая появилась, заплаканная, нечесаная. Любовь оказалась, естественно, несчастной. Парень ее обманул в самых лучших ожиданиях – оказался женатым. И до конца смены я ее искала по всем углам – то она закрывалась в ванной и рыдала, то уходила в подсобку и плакала в телефон, то запиралась в комнате и не открывала дверь. На детей она могла реагировать только всхлипами и слезами – ведь она так мечтала о ребенке! В какой-то момент я собиралась купить ей билет на самолет и отправить ближайшим рейсом. Но девушка все еще надеялась на чудо, только ей ведомо, какое именно. Мне было важно привезти ее домой, на родину, живой и здоровой. А ведь она упиралась – собиралась остаться и ждать не пойми чего. То есть понятно чего – счастья и любви до гроба.
Была еще одна девица. Не дура совсем: неглупая, образованная, могла любого подростка уболтать, заинтересовать. Только находила себе приключения на одно место. Мы ее теряли по вечерам. Но ближе к обеду следующего дня она возвращалась как ни в чем не бывало. Дома ее при этом ждал жених – умный парень, то ли физик, то ли химик. А ей хотелось настоящего, простого и временного! Вот и искала.
Мне нравились эти девочки, но своего ребенка я бы им не доверила даже на сутки. Им самим нужна была вожатая – разговаривать, успокаивать, следить, чтобы чего не натворили. Дети – это колоссальная ответственность, а девочки этого не могли понять в силу возраста и отсутствия опыта и страха – родительского страха, который приходит только после родов.
Я все школьные годы провела в лагерях и не хотела, чтобы у моих детей был такой же опыт выживания, какой приобрела я. Поэтому я готова была следовать за сыном хоть тушкой, хоть чучелком – уборщицей, вожатой, кем угодно, – но только чтобы быть с ним.