Читаем Осторожно,hot dog полностью

Bob is a great guy. He never blows his slack. He hardly ever flies off the handle. Well, of course, he is actually getting on, too. But he always knows how to make up for the-lost time by taking it easy. He gets up early, works out, and turns in early. He knows how to get away with things. Bob's got it made. This is it for him. He is a cool cat.


Все слова вроде как понятны, а вот общий смысл вырисовывается едва ли. А теперь посмотрите на наш мини-словарик, который кое-что расшифровывает.

a great guy

классный чувак, клевый парень

to blow one's stack

не держать себя в руках, заводиться

to fly off the handle

выходить из себя, срываться

to be getting on

изнашиваться, стареть

to make up for something

восстанавливать, компенсировать

to take it easy

не брать до головы упражняться,

to work out

делать зарядку, качаться

to turn in

идти на боковую

to get away with things

проворачивать дела

to get it made

быть удачливым, уметь все схватывать

this is it

вот так, это главное

cool

классный (классно), четкий (четко), клевый (клево)

cat

парень


Переведем и весь абзац, который, конечно же, по лексике вряд ли относится к оксфордскому английскому, но зато является вполне разговорным современным вариантом:

Боб — классный парень. Он никогда не заводится с пол-оборота и спокоен, как удав на солнце. Ну да, годы на нем тоже сказываются. Но он всегда умеет держать себя в форме, потому что старается ничего не брать до головы. Рано встает, тренируется и рано уходит на боковую. Он отлично проворачивает свои дела. У него все получается. В этом он весь. Он отличный малый.

Когда приходится на практике сталкиваться с такой вот речью, да еще с дикой для нашего уха американской фонетикой плюс скорость,

11

с которой говорят американцы, плюс акцент... Поймет ли наш человек такого американца, будь этот человек трижды профессором, доктором филологических наук? Тут даже авторы учебников, при всем моем уважении к этим поистине талантливым лингвистам, не помогут. Но если бы вам понадобилось написать характеристику на того же Боба, то язык ваших замечаний о нем будет несколько другим:

Bob is a calm person. He never loses control of himself, he hardly ever becomes very angry. Needless to say, he is getting older. But he knows how to compensate by relaxing. He rises early, exercises, and goes to bed early. Bob is successful, he reached his lifes ' s goal. He is a good guy.

Видите, письменный английский всегда сильно отличается от устного разговорного. Поэтому не вздумайте переносить многие слэнговые штучки в переписку, особенно деловую.

Но мы с вами пока будем уделять время устному языку. Воздух — не бумага. Он терпит куда больше. О деловой переписке чуть позже поговорим.


Кит второй

COOL & ОН BOY!

Это очень хорошо,

что мы в инязе проходим и читаем таких классиков английской и американской литературы, как Оскар Уайльд (ни один из переводов произведений этого писателя, к сожалению, ни в коей мере не передает красоты языка Уайльда), Эрнест Хемингуэй, Грэм Грин, Сомерсет Моэм, Джек Лондон, но... Нам-то надо понимать язык современный. Читать классиков нужно хотя бы для того, чтобы лучше знать чужую культуру, лучше чувствовать чужой язык. Что касается речи... Язык классиков, того же Моэма, американцы пока еще понимают, но поверьте мне как очевидцу: даже священники уже так не говорят^ Неплохо бы включить в программу изучение книг более современных писателей, постмодернистов, представителей "рассерженной молодежи", всех тех, кто в послевоенный период формировал новый англий

12

ский язык. Того же Стивена Кинга, например. И интересно, и полезно. Десятилетия после Первой и Второй мировых войн были характерны бурными процессами в культурной и общественной жизни, которые просто не могли не отразиться на языке, а рок-н-ролльный бум пятидесятых вынес на поверхность язык американских низов и распространил его по обе стороны Атлантики.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: О судьбе Иосифа Бродского
Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: О судьбе Иосифа Бродского

Книга Якова Гордина объединяет воспоминания и эссе об Иосифе Бродском, написанные за последние двадцать лет. Первый вариант воспоминаний, посвященный аресту, суду и ссылке, опубликованный при жизни поэта и с его согласия в 1989 году, был им одобрен.Предлагаемый читателю вариант охватывает период с 1957 года – момента знакомства автора с Бродским – и до середины 1990-х годов. Эссе посвящены как анализу жизненных установок поэта, так и расшифровке многослойного смысла его стихов и пьес, его взаимоотношений с фундаментальными человеческими представлениями о мире, в частности его настойчивым попыткам построить поэтическую утопию, противостоящую трагедии смерти.

Яков Аркадьевич Гордин , Яков Гордин

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Языкознание / Образование и наука / Документальное