Дверь распахнулась от удара ноги, он занес Джуди, усадил на кровать и укутал с ногами в одеяло. Споро присел у печки, распахнул дверцу, шевеля тлеющие угли. И уставился на свои руки… мучительно пытаясь понять, что же тут не так… Или… это в каком-то странном сне ему приснилось, что должны быть кисти его рук сухие, покрытые синими жилами и старческими коричневыми пятнами, с распухшими суставами старого моряка?… Руки его были крепкими и загорелыми, готовыми ворочать штурвалы, шпили и тюки с грузом. Да и какими же еще им быть в тридцать пять лет?! Мысль мелькнула и угасла. Сейчас имели право быть лишь те мысли, что относились к Джуди.
Джексон обернулся от разгоревшейся печки. Джуди, закутавшаяся в одеяло, как в домик, лукаво смотрела на него смеющимися глазами.
- Как же я соскучилась по тебе за эту ночь, Ральф! – ласково сказала она. Он сел рядом на кровать, и она прильнула к нему, как маленькая девочка. Запрокинула лицо, смотрела на него и весело рассказывала:
- Приснилось мне сегодня, что я танцую на карнавале в Палермо! Вот на какой-то странной тумбе, и вся я в серпантине, и в разноцветных лентах, и маска на носу – такая, с птичьим клювом! И думаю я, что ты хотел попасть на этот праздник, но что-то я тебя на нём не вижу – наверное, ты еще не приплыл в Палермо. И стало мне от этого так грустно, аж до слез! И праздник стал не в радость…
- Сегодня будет в Байгевиле карнавал, - ответил Джексон. – И ночью мы отправимся туда! Как только подойдет мой сменщик Вильям… Ага, а вот и чайник закипел! Горячий чай! Сейчас я сделаю и с медом, и с ромашкой… не вздумай только заболеть!
- Сама не знаю, зачем полезла в воду, - повинилась Джуди. – Хоть и любимую ленту сдуло… ну, да мало ли ещё на свете лент!..
- Твои волосы без лент ещё красивей, - ответил Джексон. – Пусть будет на венчании лишь тот венок с цветами!
- Как скажешь, - счастливо улыбалась Джуди. –И дяде Уно тоже он понравился…