— Я очень сожалею. Что Вас пырнули ножом, — в голосе Арасели слышны слёзы, а ее глаза устремлены на наполовину торчащий из моего тела клинок. — Вы как, справитесь?
— Да, со мной все будет в порядке. Об этом не волнуйся, — я бросаю на нее взгляд, замечая, как дрожат ее сжатые на коленях руки. — Куда мне ехать?
— Вы знаете, где находится Холдридж-стрит?
Когда я киваю, она продолжает:
— Я живу на углу Сапфир и Холдридж.
Насколько мне известно, шикарный район. Не то чтобы я ожидал чего-то другого, она как-никак дочь мэра города.
— Спасибо Вам за то, что Вы сделали, — ее голос все еще дрожит, словно нить, которая тут же оборвется, стоит только Арасели остаться одной.
— Ты знаешь этого парня?
— Мигеля? Совсем немного. Он какое-то время учился в моей школе, но бросил ее.
— Как ты оказалась на вечеринке?
— С этими парнями тусуется моя подруга. Она ушла с одним из них домой и оставила меня одну.
— Вряд ли ее можно назвать подругой.
— Да. Я знаю. Ума не приложу, как я ей вообще доверяла.
Я бросаю на нее быстрый взгляд и вижу, что у Арасели блестят глаза, и подрагивает подбородок, затем она сжимает губы в слабой попытке сдержать слезы.
— Он на меня разозлится.
— Твой отец?
— Мигель.
— Но ты ведь сказала, что едва с ним знакома. Он не твой парень. Какая тебе разница?
— Вы не понимаете. И это трудно объяснить, — говорит она, беспокойно сжимая свои длинные и тонкие пальцы с идеальным маникюром. — Эксилио связаны с Синалоа. Они управляют этим городом.
— Эксилио? Что это такое? Банда?
— Это пешки. В основном подростки, но у них есть связи с более крупными картелями. И если кого-нибудь из них разозлить, они придут за расплатой, — Арасели всхлипывает, глядя сквозь лобовое стекло. — Он этого так не оставит.
— Эй, — не сводя глаз с дороги, я наклоняю голову, чтобы привлечь ее внимание. — Обещай, что пойдешь в полицию, идет? Не дай ему выйти сухим из воды. Твой отец — важная персона в этом городе.
— Он — марионетка.
Ее слова ставят меня в тупик. Они слишком мудры для подростка, еще не знакомого с таким уровнем коррупции. С другой стороны, у меня никогда не было отца-политика. Мой дергал за ниточки, как любой другой криминальный авторитет.
— Но он может тебя от него защитить. Марионетка или нет, но он твой отец.
Похоже, я ее не убедил, но Арасели все равно кивает и указывает на лобовое стекло.
— Вон тот дом на углу.
Даже в темноте мне видно, что это отличный трехэтажный дом, с частным забором и с кедровой беседкой, украшенной лампочками.
Подождав несколько секунд, девушка кладет руку на дверцу машины.
— Святой отец... если бы Вас там не оказалось... он бы..., — произошедшее начинает оседать в ее сознании. Скоро это будет постоянно всплывать у нее в памяти, стоит ей закрыть глаза.
Я только надеюсь, что вовремя его остановил, и он не зашел слишком далеко. Я наклоняюсь к Арасели и, обняв ее, даю ей возможность поплакать, прежде, чем она пойдёт объясняться с родителями.
— Если тебе нужно, чтобы я пошел с тобой…
Девушка мотает головой, задевая мою грудь.
— Все в порядке. Вы уже достаточно для меня сделали. Еще раз спасибо.
Она, наконец, отстраняется и открывает дверцу машины.
Еще минуту или около того я сижу и смотрю, как она проскальзывает через парадную дверь своего дома, а затем завожу машину.
На пути к дому приходского священника у меня в голове вертится множество мыслей, и чтобы хоть немного развеять этот сумбур, я включаю радио.
Так я и знал. То, что я увидел в блокноте Хавьера имя Мака, не было случайностью. Он записал его не просто так.
35
.Айви