— Следствие разберется! — Огольцов махнул рукой. — А почему вы топчетесь на месте? Прошло пять дней, рабочая неделя. Наверх доставлены кучка костей и десяток фотоснимков. Это и есть вся ваша работа? Все старания?
Евсеев прокашлялся.
— Сбор данных сопряжен с трудностями объективного порядка, товарищ полковник, — сказал он. — Глубина, время, физические нагрузки.
— А адреса, они разве тоже на глубине? — усмехнулся Огольцов. - Отработаны три адреса, ни по одному из которых не найдены свидетели...
Леший едва заметно пожал плечами.
— Товарищ; полковник, диггеры — это особый тип людей... — проговорил Евсеев, покусывая нижнюю губу. — Семьей не обзаводятся, ведут полулегальное существование. Отсюда и неустроенный быт, и привычка к быстрой перемене обстановки, к миграции. Они не сидят подолгу на одном месте. Неудивительно поэтому, что Синцов...
— Не разыгрывайте из себя адвоката, майор! — отмахнулся от него замнач. - Я ведь не с него, не с Синцова спрашивать буду — с вас спрошу! Так что не надо!
«И в самом деле, — думал Леший, — чего лезешь? Сиди и не высовывайся, товарищ майор. Если бы с самого начала не высовывался, так ничего и не было бы»...
— А насчет того, что семьями диггеры не обзаводятся... Может, оно и так. Зато в семьях заводятся диггеры! Как клопы, как, простите, всякие вредные паразиты! В обычных благополучных семьях! Папа, мама — приличные, а сыночек — диггер и сатанист! Вот так! — Огольцов разошелся, молнии из-под бровей мечет. — И никакой такой привычки к миграции у них нет! Домашние детки! Отличники! Дом — пивная — институт! А ночью — шабаши устраивают на охраняемой территории! «Исчадия ада»! Может, это они детей в жертву приносят?!
Леший переступил с ноги на ногу. Неужели полковник и в самом деле думает, что эти дурные недоноски...
— В общем, так, майор! - Огольцов хлопнул ладонью по столу, испепелил Лешего взглядом, повернулся опять к Евсееву.
— С завтрашнего дня Синцов и его «Тоннель» занимаются своими обычными обязанностями. Помощи от вас никакой, но она нам, к счастью, больше не нужна. Дело я передал Косухину, он активно работает, уже есть признательные показания. На том и покончим. И наведите, пожалуйста, порядок в этой вашей... Особый тип людей, видите ли! Свободны!
Леший и Евсеев вышли из кабинета.
— Что происходит? - спросил Леший, едва за ними захлопнулась дверь.
— Огольцов поднял документы по Поликарпову и его знакомым, - сказан Евсеев. ~~ Заявление матери, результаты твоего обхода. Адреса, фамилии. Отдал в следствие, проинструктировал, Косухин возбудил уголовное дело. Уже два дня идет следствие. Недоросли твои колются потихоньку, как я понимаю...
Евсеев посмотрел на него.
— Кто колется? — у Лешего внезапно сел голос.
— Не знаю. Огольцов ходит довольный. Считает, что банда сатанистов практически раскрыта. Скандал оборачивается триумфом. Зайди ко мне, покажу кое-что...
В своем кабинете Евсеев выдвинул ящик стола, достал номер «Московского комсомольца», бросил Лешему.
— Вот, полюбуйся...
Леший взял газету, пробежал глазами.
— Это он Рыбу имеет в виду?.. Поликарпова? ... С этой его, блядь, сумасшедшей мамашей?! — Леший выронил газету на пол. — Кого еще взяли? Герасимова там есть? Полина Герасимова?
— Кто такая Герасимова? — поднял голову Евсеев.
Леший повернулся, пошел к двери, гремя тяжелыми ботинками. Остановился.
— Но это же бред! Дикий бред!
Он обернулся, посмотрел на Евсеева округлившимися глазами. Редкое зрелище: Леший с округлившимися глазами.