Чародейка принимала ухаживания благосклонно. Ее приятно удивили обходительные безупречные манеры канцлера, но в тоже время опытная женщина хорошо понимала,
Клаудия осторожно пригубила холодный коктейль, глядя на мужчину из-под опущенных ресниц. Вейсман уселся в кресло напротив, всем видом показывая величайшее расположение и довольство.
– Скажите, канцлер…
– Вальдемар. Прошу, зовите меня по имени.
– Скажите, Вальдемар, – поправилась чародейка, – Почему вы так чертовски спокойны?
– А что, собственно, по-вашему, неправильно? – канцлер выглядел совершенно невозмутимым.
– Ну… величайший ассасин настоящего времени убил всех прочих врагов и теперь идет за вами… Мне кажется, есть определенный повод для некоего… волнения.
Вейсман самодовольно улыбнулся, не сводя глаз с бюста собеседницы.
– Тревоги вредны для здоровья, – заметил он, – К тому же, я
Канцлер обвел рукой гостиную.
– Как вы думаете, Клаудия, почему здесь так мало людей? Не стоит ли мне окружить себя неприступным кольцом охраны?
Чародейка пожала плечами. Ей самой не давали покоя те же вопросы.
– Дело в том, что я немного знаю о многоуважаемом Нергале. Аналитики изучили его вдоль и поперек, рассмотрели все его операции, как реальные, так и мифические. И нашли одну существенную слабость.
Заклинательница изогнула бровь, изображая удивление.
– Рихтер действует чересчур прямолинейно. Он слишком самоуверен. Там, где другой поискал бы обходные пути, зашел бы с тыла или рассмотрел нечто нестандартное, Нергал работает просто, в лоб. Приходит и убивает, полагаясь на свое подавляющее превосходство. Берет, так сказать, грубой силой. А, как вы, наверное, понимаете, на любую силу найдется большая. Против лома нет приема, пока ему не встретится другой лом. На этот раз план убийцы не сработает.
– Вы уверены? Начальнику тайной полиции не помогла вся его хваленая защита…
– Кроу оказался глупцом! – фыркнул канцлер, – Он слишком полагался на магические штучки. Да простит меня уважаемая чародейка, но здесь дело решится отнюдь не магией. Простая, банальная физическая сила, помноженная на большое количество – вот залог успеха. Даже вы нужны здесь постольку поскольку, всего лишь как страховка от возможных неожиданностей. «Ночное марево», «Сонное облако», «Проклятье забывчивости» – развеять эти чары не составит труда, не так ли?
Клаудия кивнула, потихоньку погружаясь в глубокую задумчивость.
К собственному удивлению, чем дальше, тем больше, женщина переживала за убийцу. Ей не давала покоя та прорва народа, что противостоит Рихтеру. По сравнению с толпой защитников, одинокий мужчина казался незначительной мошкой. Пусть даже он и вооружен лучшим оружием, оснащен несравненной защитой, обучен всевозможным методам отправки на тот свет…
Клаудия не вполне осознавала, в чем причина ее переживаний. Нечто необычное жгло грудь, заставляя сердце бешено колотиться при одном лишь намеке на то, что Нергал может погибнуть. Ладонь сама собой сжала единственное украшение – болтающийся на шее кулон, подаренный убийцей. Сенна и подумать не могла, даже не подозревала, что внутри, казалось бы, ко всему привыкшей черствой души, осталось место такой сильной нежности и… черт возьми, любви!
Женщина взглянула на канцлера, стараясь ничем не выдать той бури, что бушевала в груди. Впрочем, если Вейсман и заметил в чародейке некое возбуждение, то не замедлил самодовольно приписать его своему неоспоримому обаянию.
Канцлер хотел было что-то сказать, но его прервали на полуслове. С улицы донесся еле различимый треск. Выстрелы! Перепутать их с чем-то иным довольно сложно. Целая канонада хлопков вдруг сменилась грохотом мощного взрыва.
Клаудия вздрогнула, уставившись на входную дверь. Охранники, находящиеся в гостиной, бегом бросились на выход. На секунду моргнул свет, звук выстрелов смешался с размеренной чередой взрывов.
– Вот! – торжествующе заключил Вейсман, – Вот об этом я и говорил… Явился! Прет напролом, даже не думая о других способах! Сегодня хваленый Нергал Рихтер поплатится за излишнюю самоуверенность.
Чародейка побледнела, вслушиваясь в звуки боя. Определенно поплатится! Осталось только выяснит кто и за что…
Заклинательница моргнула, сбрасывая оцепенение. Канцлер продолжал что-то вещать, никак не в силах закруглить пафосную речь. Оперевшись на подлокотники, Клаудия резко вырвалась из мягких объятий кресла.
– Прошу извинить, Вальдемар, – второпях бросила она, – Думаю, мне лучше пойти к месту… э-э-э… сражения.
Не дожидаясь ответа, чародейка поспешно бросилась к двери. Вейсман удивленно глянул ей вслед, разочарованно пожимая плечами. Ухнула дверь, выпуская женщину из тепла гостиной в царство мрачной промозглой осени.
ГЛАВА 42