Читаем Овсянки (сборник) полностью

пугало повстречавшее златокрота — право. лишь немного ошиблось — только в одном: все еще удивительнее! — и куда более странно… шкилбенское пугало в белом свитере подружилось с поползнем. как такое понять? все остальное понять еще как-то можно!. даже явление огородной девицы в соседних чударинях… но шкилбени затмили всех. сначала то пугало к поползню презрительно присматривалось — стояло у ствола и обзывало всяко. а вскоре их стали замечать вместе… ты аккуратненький — и снуешь. — говорило пугало. ты тоже очень хороший. — поползень пикал. и многие это слышали. мне нравится зимняя рыбалка. — рассказывало пугало другу. — только не ради рыбы — я люблю бурить лед — опускать веревку в воду — и ждать — вдруг кто-нибудь ухватится за нее! — и мы на него посмотрим. а еще — если неглубоко — в лунку можно увидеть щитников!.. (щитники — это такие хвостатые треугольники. если б они были размером с дом — были бы наилучшим воплощением конца света. но взрослые щитники — с двухлатовую монету…) пугало с буром, с веревкой на шее и с поползнем на голове медленно движется по замерзшей реке. вот остановилось — бурит. вот они щитники. — шепчет-шепчет — приглашает поползня посмотреть. щитники лежат на дне и покачиваются от течения. не оторваться! — ну и вид у них! а теперь пошли на русло — к самой большой глубине. там и веревку спустим. — пугало бережно поднимает поползня под белый живот с края лунки — прижимает к сердцу. они бурят новую лунку на самой середине реки. пугало опускает свою веревку. садится. они молчат — любуются — ждут. за веревку никто не дергает — но все равно интересно — все равно волнение! так проходит световой день. а на его исходе веревку что-то тронуло. пугало тащит тащит — что-то маленькое! — что-то есть! поползень в лунку чуть не прыгает. оказалось — стрекоза-брошка. стеклышки на крыльях в основном зеленые — но есть и прозрачные как вода в ручье. отцепляя иголку пугало принимает несколько равнодушно-бывалый вид. хотя никогда еще раньше ничего на веревку ему не попадалось. протягивает поползню: возьми себе — обо мне память.



36

в ночь на первое марта алма не спала. стояла, сидела на зеленом балконе — смотрела на спально-квартальную ригу — как гаснут а потом зажигаются окна в домах. с рассветом собрала сумку — поймала такси — приехала на вокзал — купила билет — ступила в вагон — и поехала в вишки. по обе стороны от поезда голубел снег — но зима все равно уходила.


37

огре — лиелварде — яунелгава — айзкраукле…


38

в плавинясе пересела на автобус идущий в дзелзаву.

вышла в любане — оттуда до вишек километров пять.


39

было почти что двенадцать дня.


40

алма шагала полем.


41

берегом белой айвексте.


42

от показавшихся яблонь вишек

слышалось пение и шум.


43

ах как бы хотелось сейчас собрать всех вместе! и девицу сороку — и агриса с юрисом — и марту-мартышку с песчаным медляком — и трухляка валентинса!.. селенитового бегемота летающего вместе с совами и с доброй хозяйкой своего магазина!.. медведку и лося и златокрота и поползня!.. счастливых несчастных элеонор с мастерами своими и мастерицами!.. пассажиров поездов стучащих латвией и выезжающих из нее — машинистов и кондукторов!.. сурчиху с аромалампами!.. гениальную алдоню с валмиерского бульвара!.. чуткую ольгу!.. грустную риите с сыном!.. бодрую майру — которой не больно давно!.. писателя с метеорологом!.. их жен!.. юстину ремигаса и фелицию!.. визму-конкордию и саусу баранчиню — они бы подружились!.. вазу-костюм похорошевшую от молока и поцелуев!.. айзелкшнинских полицейских!.. всех-всех огородных пугал — ноябрьских декабрьских январских февральских — с обоями, шпротами, бурами, шарфами, расческами, фенами, лавандовыми и хвойными освежителями и спиртом — с приятелями и подругами!..


44

но на границе вишек под мерзлыми яблонями было только одно огородное пугало с барабаном. колотило в него и пело — пытаясь на разные голоса собственным охрипшим — не ожидая увидеть сейчас даже алму — двадцатисемилетнюю хозяйку хутора приехавшую вдруг из риги.


45

куплетов в песне всего лишь три. но пугало пело пело.


46

алма поставила сумку в снег. сказала:

прости — я пока тебе не очень рада — но

постепенно скорее всего обрадуюсь, весна.

скаты

зима

2

0

0

8


лето

2

0

0

7


(6)

(5)

(4)

(3)


скаты оказывается рыбы. ну да правильно — ведь у них жабры. не осьминоги же они — не медузы. и пусть поначалу трудно решиться назвать скатов рыбами — ну какая это рыба? — это водяная лепешка — это неизвестно кто. скаты — примитивные хрящевые рыбы — как и акулы.


пилорылые скаты — акулохвостые скаты — гитарные (рохлевые) скаты — ромбовые скаты — нитерылые скаты — скаты-хвостоколы — толстохвостые скаты-хвостоколы — речные хвостоколы — скаты-бабочки — скаты-орляки — быченосые скаты — рогачевые скаты (манты) — электрические скаты (гнюсы) — нарковые скаты (наркогнюсы). мы узнали об этом потом.


Перейти на страницу:

Все книги серии Уроки русского

Клопы (сборник)
Клопы (сборник)

Александр Шарыпов (1959–1997) – уникальный автор, которому предстоит посмертно войти в большую литературу. Его произведения переведены на немецкий и английский языки, отмечены литературной премией им. Н. Лескова (1993 г.), пушкинской стипендией Гамбургского фонда Альфреда Тепфера (1995 г.), премией Международного фонда «Демократия» (1996 г.)«Яснее всего стиль Александра Шарыпова видится сквозь оптику смерти, сквозь гибельную суету и тусклые в темноте окна научно-исследовательского лазерного центра, где работал автор, через самоубийство героя, в ставшем уже классикой рассказе «Клопы», через языковой морок историй об Илье Муромце и математически выверенную горячку повести «Убийство Коха», а в целом – через воздушную бессобытийность, похожую на инвентаризацию всего того, что может на время прочтения примирить человека с хаосом».

Александр Иннокентьевич Шарыпов , Александр Шарыпов

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Овсянки (сборник)
Овсянки (сборник)

Эта книга — редкий пример того, насколько ёмкой, сверхплотной и поэтичной может быть сегодня русскоязычная короткая проза. Вошедшие сюда двадцать семь произведений представляют собой тот смыслообразующий кристалл искусства, который зачастую формируется именно в сфере высокой литературы.Денис Осокин (р. 1977) родился и живет в Казани. Свои произведения, независимо от объема, называет книгами. Некоторые из них — «Фигуры народа коми», «Новые ботинки», «Овсянки» — были экранизированы. Особенное значение в книгах Осокина всегда имеют географическая координата с присущими только ей красками (Ветлуга, Алуксне, Вятка, Нея, Верхний Услон, Молочаи, Уржум…) и личность героя-автора, которые постоянно меняются.

Денис Осокин , Денис Сергеевич Осокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги