Читаем Падение в неизбежность полностью

«Даже такую тварь случайно встретишь! А Игорь живёт со мной в одном городе, с кем-то сидит в каком-нибудь ресторане, проезжает на машине, может, совсем рядом, и я ни разу его не встретила, словно уехал куда-то далеко-далеко…»

Марина собралась в июле в Грецию, Саша наотрез отказался, сказал, что у него с отцом другие планы – путешествие по Алтаю, а потом на море, куда – непонятно, но только не на юг Франции.

Сашка взрослел на глазах, отдалялся, и ему стало неловко делиться с ней сокровенным, как делал всегда, когда был помладше. Тысячу вопросов задаст, вечно за руку держится, не отпустит ни на секунду. Сейчас – привет, пока. По большому счёту, в его жизнь она стала вписываться с трудом, словно хочет втиснуться, а ей не пролезть.

Марина слетала в Амстердам к давней подруге, составила компанию Любке в Париже, где они так сильно переругались, что думали, никогда больше не сойдутся. Как всегда, их помирила Виктория, и они даже извинялись друг перед другом. Виной раздора стала опять Оксана, из-за которой в жизни Маринки всё полетело к чертям, и она не понимала, как Люба могла находить ей оправдание. У Женьки налаживались дела, и они с Викой сняли на весь август в Бари[29] огромную виллу и пригласили Марину. Она согласилась – конечно, не на целый месяц, на пару недель точно.

Случилось то, что никто не мог представить и в страшном сне. Всю неделю Женя жил в Москве и в пятницу после работы всегда возвращался в Питер. Он позвонил Вике в четверг перед сном и не набрал с утра. Его «Доброе утро, любимая!» было своеобразным ритуалом, и он никогда не забывал о нём. Даже если торопился и был занят, посылал сообщение: «Доброе утро, любимая!». А тут – тишина! Вика звонила ему – он не брал трубку, звонила в офис, звонила его московским друзьям. Она настояла: немедленно взломать дверь в его съёмной квартире. Пришлось вызывать полицию, хотя многие считали это преждевременной мерой: поздно вечером Женя был у себя дома, и нашлось много свидетелей, которые с ним разговаривали. Он лежал на кровати, и в руке у него была зажата бутылка воды. Но он так и не успел сделать ни глотка. Лицо его было спокойным, он не испугался – Женька просто взял и умер. Мгновенная остановка сердца.

– Как же так! – причитала растерянная Вика и не понимала, что происходит. – Он слишком много переживал, нервничал, что ничего не получается и что по уши погряз в долгах! И теперь, когда всё стало налаживаться… Это же так несправедливо!

Её все отговаривали, но она улетела ближайшим самолётом в Москву и сама сопровождала тело мужа в родной Петербург. Дочери до времени говорить что-либо запретила и держалась только ради неё, глотая таблетки.

Попрощаться с Женькой приехало очень много народа, и все стояли с изумлёнными лицами и не могли поверить, что такое вообще возможно. Безутешно плакала мать Жени, и её с двух сторон поддерживали два его друга детства. От Катеньки скрыть смерть отца не получилось: он не приехал на выходные, и это что-то значило. Она поняла всё сама и со смертью столкнулась впервые. Катя вцепилась в Вику своими ещё совсем детскими пальцами и испуганно поглядывала по сторонам – казалось, что они срослись и превратились в одно целое. Чуть вдалеке стояли Игорь с Семёном и не решались подойти ближе, и по лицу Игоря Марина поняла, что ему страшно. Люба, прикрывая лицо огромным букетом красных роз, бормотала что-то несвязное.

Рядом примостился Паша с мокрыми от слёз глазами. Даже Володя, муж Крис, срочно вылетел из Швейцарии, бросив все свои нерешённые банковские дела. Когда гроб начали опускать в землю, Виктория не выдержала, громко вскрикнула и бросилась останавливать кладбищенских рабочих:

– Пожалуйста! Подождите! Пожалуйста! Ещё немного!

Потом, обессиленно махнув рукой, разрыдалась, да так громко, что всё стихло вокруг, и повисла тишина, и средь этой тишины – лишь пение неугомонных птиц и шелест молодой листвы.

Поминки устроили друзья Жени пышные, словно празднуют его юбилей. Игорь сидел почти напротив Марины, и они невольно сталкивались взглядами. Он сильно похудел и напоминал того юношу, с которым она когда-то, много лет назад, познакомилась в универсаме, даже взгляд такой же. Она часто представляла, как поведёт себя, что испытает, когда в первый раз после такой разлуки они встретятся, пусть мельком, случайно. Только не могла предположить, что это произойдёт при таких печальных обстоятельствах.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа , Холден Ким

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее