— Габриэль Гивенс, — выкрикнула Рэнди следующее имя и Люси резко повернулась, чтобы увидеть свою удачливую соперницу, которая плавно двигалась в коротких черных шортиках и тонком черном топике. Она тоже пробыла в этой школе всего три дня… Как же она сумела заполучить Даниэля?
— Приве-е-ет, Рэнди, — сказала Габби, мягко растягивая слова в южной манере, из-за чего Люси захотелось утащить Пенни и закрыть уже собственные уши.
Все кроме бассейна! — молча взмолилась Люси, — Все кроме бассейна.
— Бассейн, — сказала Рэнди.
Когда Люси шла рядом с Пенни в сторону раздевалки для девочек, она пыталась преодолеть желание оглянуться на Габби, которая вертела в руках казалось единственный имевшийся здесь модный купальник вокруг своего указательного пальчика с французским маникюром. Вместо этого, Люси попыталась сосредоточиться на серых каменных стенах и висящих на них предметах религиозного культа. Она прошла мимо витиевато вырезанных деревянных крестов, и барельефа с изображением Страстей Господних. Далее шла серия выцветших триптихов, висевшая на уровне ее глаз, и только нимбы у святых, да некоторые цифры все еще светились мягким золотым светом. Люси наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть старинный свиток, лежавший под стеклом. Так ясно, латынь.
— Ободряющий декор, не правда ли? — спросила ее Пенни, закинув пару таблеток аспирина и запив их водой из бутылки, которую достала из своей сумки.
— Что это всё такое? — спросила Люси.
— Античная история. Единственные уцелевшие реликвии с тех пор, когда ещё во времена Гражданской войны здесь служили воскресные мессы.
— Это объясняет, почему здание так похоже на церковь, — сказала Люси, останавляваясь перед копией мраморной Пьеты Микеланджело.
— Как и все остальное в этой чертовой дыре. Усовершенствование — полная фигня. Я имею в виду, ну кто строит бассейн в старой церкви?
— Ты что, шутишь? — спросила Люси.
— Хотелось бы. — Пенни закатила глаза. — Каждое лето нашему директору приходит светлая мысль попытаться навязать мне задание по косметическому ремонту этого места. Он конечно никогда не признается, но все эти Божьи вещицы действительно пугают его, — сказала она. — Проблема в том, что даже если бы я испытала страстное желание взяться за это, я понятия не имею, куда всё это убрать не оскорбив чувств Бога?
Люси вспомнила безупречно белые стены гимнастического зала в Дуврской школе, увешанные аккуратными рядами, профессиональных снимков с чемпионатов университетской спортивной команды, в отдельных золотых рамках, каждый из которых был снабжен соотвествующей синей карточкой с пояснительной надписью. Единственным местом еще более почитаемым в Дувре, была одна из лестничных площадок главной лестницы, на который были вывешены все портреты выпускников, превратившихся впоследствии в сенаторов, или лауреатов стипендии Гуггенхайма или тех, кто просто выбился в миллиардеры.
— Вы могли бы повесить здесь портреты всех нынешних выпускников, — раздался голос Габби из-за их спин.
Люси начала смеяться — это было смешно… и странно, как-будто Габби только что прочитала ее мысли, но потом она вспомнила голос девушки в коридоре, вкрадчиво говорящий Даниэлю, что она это все что у него осталось. Люси быстро отогнала неприятные воспоминания.
— Вы отстаете! — крикнул неизвестный спортивный тренер, появляясь буквально из ниоткуда. Она по крайней мере явно была женщиной, у нее были густые вьющиеся каштановые волосы, собранные в конский хвост, икры ног напоминали свиные окорока, а пожелтевшие «невидимые» скобки, закрывали ее верхние зубы. Она сердито загнала девочек в раздевалку, где вручила каждой из них по навесному замку с ключом, а потом указала на пустой шкаф с выдвижными ящиками.
— Никто не отстает, когда на вахте Тренер Диэнт.
Люси и Пенни втиснулись в свои выцветшие, растянутые купальники. Люси даже вздрогнула от вида своего отражения в зеркале, а затем прикрыла себя настолько насколько смогла полотенцем.
Внутри влажного бассейна она сразу поняла, о чем говорила Пенни. Бассейн был огромным, просто олимпийских размеров, и был одной из немногих современных вещей, встреченных здесь ею. Но не размеры делали его уникальным. Люси вдруг с душевным трепетом осознала, что бассейн находился в самом центре того, что раньше было общественной церковью.
Здесь было несколько прелестных витражей, лишь с несколькими надтреснутыми фрагментами, расположенные на стенах, переходящих в высокий свод. Вдоль стен шли каменные ниши освещенные свечами. Трамплин для прыжков в воду был установлен на месте алтаря. Если бы Люси воспитали не агностиком, а скорее как Богобоязненную набожную прихожанку, как большинство ее друзей в начальной школе, то она, возможно, подумала бы, что это место было кощунственно.