Читаем Паладины звездной империи. Ч. 1 - Оковы для медведя полностью

Мафиози, когда-то жестокий и опасный, на старости лет снова стал боксёром, но не это главное. Лишившись денег и былой власти, он не потерял воли и своего ума, а вместе с ними и авторитета. Поэтому он очень быстро прибрал к рукам значительную часть города, разделив его с триадой и якудзой, но поскольку вместо денег на руках у людей были одни только фишки казино, то сражаться им было уже не за что. Спиртное и наркотики всем раздавали бесплатно в ресторанах, кафе и столовых, но их вскоре перестали употреблять. Поэтому Серджио Кобрезе вместе со своей маленькой криминальной армией, вооруженной самодельными ножами и бумерангами, вскоре сначала стал просто наводить порядок на улицах, а потом и вовсе сделался Губернатором сразу нескольких городских территорий. Какого-то очень уж идеального порядка он не смог навести, но во всяком случае уличное хулиганьё присмирело. Посмотрев в глаза Вадиму, он спросил:

— Ты хочешь, чтобы мы не дали людям сойти с ума?

— Мы вместе не допустим этого, Серджио, — ответил резидент славийской разведки, — Макс пробудет на Земле ещё двенадцать дней и улетит, а мы останемся. Ты, насколько я знаю, успел запастись продуктами и питьевой водой. Мы тоже создали запасы, но самое главное, у нас есть флайеры с мегафонами и голографическими проектами, а ещё множество дисков, на которых записано обращение президента Славии к жителям Проклятых городов. Мы с воздуха, а твои люди с земли должны внушить людям уверенность в том, что их не бросили на произвол судьбы и что они нужны Славии.

— Последнее самое главное, Мануэль, — кивнул Серджио, — знать, что ты кому-то нужен. Знаешь, парень, Серджио Кобрезе был всегда нужен людям. В нём постоянно кто-то нуждался, вот только люди ему были нужны лишь с целью наживы. Да, я всегда наживался на людях. Сначала выступая на профессиональном ринге, где утолял их жажду насилия, потом продавая им наркотики, женщин и даже мужчин, и я всегда и везде нарушал закон. В том, что я делал, больше всего нуждалась правящая элита Америки. Благодаря точно таким же хищникам, как я, она уничтожало всех ненужных людей, но что самое главное, она сделала меня своим ландскнехтом, защищавшим устои государства получше, чем морская пехота. Ладно, Мануэль, хотя там, куда мы полетим, меня ждёт тюрьма, я всё равно должен сделать всё то, о чём ты говоришь, а там будь что будет.

Вадим усмехнулся:

— Успокойся, Серджио, ты своё уже отсидел и теперь ты уже не мафиози, а человек уверенно вставший на путь исправления. Как и все остальные жители Проклятых городов.

— Но, послушай, я ведь занимался тем же самым и здесь, — возразил бывший босс мафии, — в том числе не только приказывал убивать людей, но и убивал их сам. Правда, это были одни только мерзавцы, Мануэль, но они всё же были живыми людьми.

Славийский резидент сердито проворчал:

— Не волнуйся, я делал то же самое и ничуть в этом не раскаиваюсь. Серджио, некоторые люди, в отличие от тебя, не хотят и не способны измениться. К старости они вроде бы стали спокойнее, но как только помолодели, с утроенной силой взялись за прежнее. Если бы им нравилось воровать, то я ещё прошел бы мимо, но им нравилось убивать, калечить, истязать. Поэтому я ликвидировал всех, кто только попался в поле моего зрения и представь себе, сплю спокойно.

Облегчённо вздохнув, дон Кобрезе признался:

— Честно говоря, на мой сон их смерть тоже никак не повлияла. Хорошо, Мануэль, в таком случае мы ещё и объясним людям, что о своих прежних грехах они могут не волноваться. Лишь бы не начали грешить по новой, когда окажутся на свободе.

— Можешь не утруждать себя этим, Серджио, — усмехнулся Вадим, — Макс уже это сделал и, поверь, у него это получилось гораздо лучше, чем у тебя, но добавить пару слов ты можешь. От себя.

Старый мафиози вдруг спросил:

— Интересно, кем я там стану, на этой вашей Славии?

— Кем захочешь, тем и станешь, — насмешливо проворчал Вадим Панов, — но сначала нас всех там сделают славийцами. Все парни будут два метра и выше ростом, а девушки им под стать, но головы у всех при этом будут, как у самых лучших профессоров. А самое главное, Серджио, мы всех вас сделаем отличными псиониками. Только после этого вы начнёте выбирать себе новые профессии и учиться. Сейчас же для нас главное продержаться ровно сорок три дня. Ровно столько времени осталось до прилёта пассажирских лайнеров, но как только начнётся этот термоядерный кошмар, уже максимум через сутки мы будем не одни. Сотни дивизий космодесанта Кассам и Налтиары уже находятся совсем рядом, в пяти световых годах от Земли. Про них я скажу тебе так, Серджио, они точно такие же люди, как и мы. Кассамцы это вылитые испанцы или итальянцы, а налтиарцы очень похожи на англичан. Они такие же сухопарые и чопорные, но и они отличные ребята. Когда мы улетим, они останутся на Земле не меньше, чем на сто лет, но это уже большая политика, старина.

Дон Кобрезе усмехнулся:

Перейти на страницу:

Все книги серии Русский путь

Л. Н. Толстой и Русская Церковь
Л. Н. Толстой и Русская Церковь

Настоящая статья была написана по просьбе г. редактора журнала "Revue contemporaine" — для ознакомления с вопросом о Толстом и Русской Церкви западноевропейских читателей. К такому уху и уму она и приноровлена — подробностями своими, тоном своим, мелочами. Но тезисы, в ней высказанные, суть в точности мои тезисы. Русская Церковь в 900-летнем стоянии своем (как, впрочем, и все почти историческое) поистине приводит в смятение дух: около древнего здания ходишь и проклинаешь, ходишь и смеешься, ходишь и восхищаешься, ходишь и восторгаешься. И недаром — о недаром — Бог послал Риму Катилину и Катона, Гракхов и Кесаря… Всякая история непостижима: причина бесконечной свободы в ней — и плакать, и смеяться. И как основательно одно, основательно и другое… Но все же с осторожностью…Или, может быть, даже без осторожности?И это — может быть. История не только бесконечна, но и неуловима.Статья была переведена на французский язык редакциею журнала; русский ее оригинал печатается теперь впервые.В. Р.С.-Петербург, 25 сентября 1911 г.

Василий Васильевич Розанов

Публицистика / Документальное
В. В. Маяковский. Облако в штанах. Тетраптих
В. В. Маяковский. Облако в штанах. Тетраптих

Родился в Москве в семье управляющего Старо-Екатерининской больницей.Стихи Большаков начал писать рано, с 14-ти или 15-летнего возраста. Примерно в это же время познакомился с Р'. Брюсовым. Еще гимназистом выпустил свою первую книгу — СЃР±орник стихов и РїСЂРѕР·С‹ «Мозаика» (1911), в которой явственно чувствовалось влияние К. Бальмонта.Р' 1913В г., окончив 7-СЋ московскую гимназию, Большаков поступил на юридический факультет Московского университета, и уже не позже сентября этого же года им была издана небольшая поэма В«Le futurВ» (с иллюстрациями М. Ларионова и Н. Гончаровой), которая была конфискована. Р' издательстве «Мезонин поэзии» в этом же году был напечатан и стихотворный СЃР±орник поэта «Сердце в перчатке» (название книги автор заимствовал у французского поэта Р–. Лафорга).Постепенно Большаков, разрывавшийся между эгофутуризмом и кубофутуризмом, выбрал последнее и в 1913–1916В гг. он регулярно печатается в различных кубофутуристических альманахах — «Дохлая луна», «Весеннее контрагентство муз», «Московские мастера», а также в изданиях «Центрифуги» («Пета», «Второй СЃР±орник Центрифуги»). Большаков стал заметной фигурой русского футуризма. Р' 1916В г. вышло сразу два СЃР±РѕСЂРЅРёРєР° поэта «Поэма событий» и «Солнце на излете».Но к этому времени Большаков уже несколько отдалился РѕС' литературной деятельности. Еще в 1915В г. он бросил университет и поступил в Николаевское кавалерийское училище. После его окончания корнет Большаков оказался в действующей армии. Р'Рѕ время военной службы, длившейся семь лет, РїРѕСЌС' все же иногда печатал СЃРІРѕРё произведения в некоторых газетах и поэтических сборниках.Демобилизовался Большаков в 1922В г. уже из Красной армии.По словам самого Большакова, он«…расставшись с литературой поэтом, возвращался к ней прозаиком… довольно тяжким и не слишком интересным путем — через работу в газете…». До своего ареста в сентябре 1936В г. Большаков издал романы «Бегство пленных, или Р

Константин Аристархович Большаков

Критика

Похожие книги