Читаем Папина дочка полностью

Линда быстро прошла через спальню и заглянула в корзину для грязного белья в ванной. Пусто.

После отъезда Розиты в четверг и до сегодняшнего утра Роб выстирал и высушил всю грязную одежду, которую носил вчера и в четверг. Но зачем?

Линда хотела еще проверить шкаф сына, но решила не рисковать. Скандал ей сейчас не нужен. Миссис Вестерфилд вышла из комнаты, предусмотрительно заперла за собой дверь, спустилась в прихожую и свернула за угол, к хозяйским апартаментам, которые они с Винсом достроили, расширяя дом.

Похоже, у нее начинался приступ мигрени. Линда бросила папку с проектами на диван в гостиной, зашла в ванную и достала аптечку. Приняв две таблетки предписанного врачом лекарства, миссис Вестерфилд посмотрела в зеркало и поразилась, насколько бледной и измученной она выглядит.

На ней был спортивный костюм — закончив работать с набросками, она хотела пробежаться. Каштановые волосы она убрала назад повязкой, но с макияжем решила не возиться. Откровенно говоря, с этими морщинками вокруг глаз и в уголках рта выглядит она явно старше своих сорока четырех.

Окно ванной выходило во дворик перед особняком и на подъездную аллею. Линда выглянула на улицу: к дому подъезжала незнакомая машина. Через несколько минут в дверь позвонили. Миссис Вестерфилд ждала, что Розита свяжется с ней по интеркому и сообщит, кто приехал. Вместо этого та сама поднялась наверх и вручила ей визитную карточку.

— Он хочет поговорить с Робом, миссис Вестерфилд. Я объяснила ему, что Роб еще на пробежке, но он сказал, что подождет.

Линда была сантиметров на двадцать выше Розиты, в которой роста — всего полтора метра с небольшим, но, увидев имя гостя, она буквально повисла на маленькой женщине, ища поддержки и опоры. На визитке красовалась надпись: детектив Маркус Лонго.

<p>5</p>

Куда бы Элли ни приходила, она везде чувствовала себя лишней. После отъезда милого детектива она попыталась найти маму, но миссис Хилмер объяснила, что доктор дал маме какое-то лекарство, и она отдыхает. Папа закрылся в кабинете и почти не выходил оттуда. Сказал, что хочет побыть один.

Вечером в субботу из Флориды приехала бабушка Рейд, но она все время рыдала.

На кухне сидели миссис Хилмер и несколько маминых подруг из бридж-клуба. Элли услышала, как одна из них, миссис Стори, проронила:

— Мне так жаль, что я ничем не могу им помочь. Но, по крайней мере, мы рядом, и Дженин с Тедом не так одиноко.

Элли вышла на улицу и решила покататься на качелях. Она раскачивалась все сильнее и сильнее, качели взлетали все выше и выше. Элли захотелось, чтобы они перевернулись. Так, чтобы упасть с самого верха и сильно удариться о землю. Может, хотя бы тогда внутри будет не так больно?

Дождь прекратился, но все равно было пасмурно и холодно. Скоро Элли поняла: как бы она ни старалась, качели не перевернутся. Тогда она вернулась в дом и прошла в коридор перед кухней. Оттуда доносился голос матери Джоан, которая сидела на кухне вместе с другими женщинами и, судя по всему, плакала.

— Я удивилась, что Андреа ушла так рано. Уже стемнело. Я еще подумала, не подвезти ли ее домой. Если бы только...

— Если бы только Элли сказала им, что Андреа любила забираться в этот гараж, который дети называли «убежище», — раздался голос миссис Льюис. — Ведь Тед еще мог успеть.

— Если бы только Элли...

Как можно тише, чтобы они ее не услышали, Элли вернулась к черной лестнице и поднялась наверх. На ее кровати лежал чемодан бабушки. Это уже интересно. Получается, бабушка не будет спать в комнате Андреа? А ведь спальня сестры теперь свободна. Может, ей разрешат спать там? Тогда, если проснуться ночью, можно представлять, что Андреа вот-вот вернется.

Элли приоткрыла дверь в комнату сестры тихо-тихо, как по утрам в воскресенье, когда заглядывала туда, чтобы проверить, спит ли еще Андреа.

Возле письменного стола стоял папа. В руках он сжимал фотографию.

Элли поняла, что это — детская фотография Андреа, та, в серебряной рамке с выгравированной наверху надписью — «Папина дочка».

Элли стояла и смотрела. Тем временем папа подошел к музыкальной шкатулке — еще одному подарку новорожденной Андреа. Папа любил рассказывать, что маленькую Андреа было сложно уложить спать, и он заводил музыкальную шкатулку и, напевая, танцевал по комнате с девочкой на руках, пока Андреа не засыпала.

Элли как-то спросила, укладывал ли так папа и ее. Но мама сказала, что нет, потому что Элли всегда быстро засыпала. С самого рождения с ней не возникало никаких проблем.

Музыка лилась по комнате, и слова песни долетали до Элли:

"... Ты папина дочка, которую нужно хранить и оберегать.

Ты — дух Рождества, моя звездочка на елке...

И ты папина дочка"[3]

Элли стояла и смотрела. Папа присел на край кровати Андреа, и из его груди вырвалось глухое рыдание.

Элли на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь так же тихо, как и открыла.

<p>Часть втораяДвадцать три года спустя</p><p>6</p>
Перейти на страницу:

Похожие книги