Читаем Парасомния полностью

Еще пару шагов, уже лучше, ноги вспомнили свое назначение, однако мозг посылал сигналы, что вот-вот отключится, для него это приключение было не по зубам. До двери оставалось совсем немного, Август старался считать про себя, чтобы оставаться в сознании. Пришлось вонзить отросшие за эти дни ногти в ладони, чтобы боль напомнила ему, что он все еще живой.

У двери он схватился за брусок, которым Пити перекрыл дверь от нежелательных гостей. Петли, на которых он висел, заскрипели, но все же удержали ослабшего беглеца. Оставался последний рывок – вытащить брус и бежать в любую сторону, что оставалось сил. А оставалось их совсем немного.

Август постарался его поднять, но остановился, когда услышал за спиной голос:

– Что же ты, дружочек, ты еще не здоров, приляг, я сделаю еще укольчик.

Август развернулся и облокотился спиной к двери. Он посмотрел на свиноподобного мужика перед собой, изо рта которого вылетал противный, совсем не подходящий ему голос избалованного ребенка. Августа охватило чувство безнадежности, и он, выдохнув ругательства, запрокинул голову, прислонив ее затылком к двери.

В ту же секунду внутри него произошел взрыв. Взрыв горестных эмоций, взрыв отчаяния и безнадеги. Он не понимал, почему именно он, за что? Когда он так согрешил, что расплачивается до сих пор? Он хотел лишь помочь, но теперь помощь требуется ему самому. Сильная обида вперемешку с остатками его собственного лекарства создали взрывную смесь, которая на выходе обратилась в адскую ярость и необузданную злость. Тело сотрясала лихорадка, приводя мышцы в боевую готовность. Август посмотрел на Пити, теперь перед ним был не тучный переросток, а воплощение всего того, что с ним случилось за последние дни. Август закричал и бросился на него.

Не ожидая такого поворота, Пити отступил, приговаривая:

– Ты чего, дружочек? Ты что? Мы же друзья? Мамичка, спаси меня!

Слово «друзья» оказалось маслом, разжегшим еще более страшный пожар внутри Августа. Он набросился на Пити с кулаками. Удары летели по всему телу, толстяк не успевал закрываться от них, однако большого урона не получал. Как только Пити понял, что толстый слой жира, накопленный годами, не пропускает слабенькие удары хиленьких ручек, он пошел в наступление. Сперва он ударил Августа ладошкой, отчего тот отлетел, но устоял на своих двоих. Затем Пити схватил его за шею двумя руками и принялся душить. Он наделся, что у него будет еще несколько минут после того, как душа покинет тельце, чтобы увидеть, как бьется сердце.

Август не чувствовал страха, он даже не понимал, что задыхается и совсем близок к смерти. В его ярости было достаточно кислорода, чтобы не сбавлять натиск. Молотя одной рукой, второй он старался нащупать что-нибудь тяжелое или острое. Под руку попал нож, которым Пити нарезал требуху для своей похлебки и который был предназначен для вскрытия Августа. Это был единственный нож в доме, и именно он оказался под рукой, когда был так нужен.

Первый удар всем лезвием вплоть до рукояти вошел в брюхо, за ним последовал еще один туда же. От неожиданности Пити выпустил Августа и сделал шаг назад, смотря на свой живот. Прослойка жира подвела, из дырок в пузе вытекала кровь, обильно заливая пол. Этого оказалось достаточно для того, чтобы чрез пару минут Пити упал на колени, одарив своего убийцу недоумевающим взглядом, и умер от потери крови, но недостаточно для того, чтобы Август почувствовал, что справедливость восторжествовала. Он налетел и принялся яростно наносить удары во все места, куда дотягивалась рука с ножом. На бедре появилось несколько сильных ран, еще одна с сильным кровотечением раскрылась на шее. Один раз нож угодил прямиком в неразвитый глаз, оставив на этом месте зияющую дыру. Август продолжал наносить удары, даже когда Пити свалился и помер. Ему казалось, что этого недостаточно, все еще недостаточно, он недостаточно мучился, не так, как он. Он должен был молить о пощаде, кричать и стонать, а не просто сдохнуть. Спустя несколько минут Август выдохся. Ярость покинула его тело, оставив лишь пустоту.

За пустотой последовал дикий голод, Август не мог вспомнить, когда в последний раз что-то ел. Пока еще оставались силы держаться на ногах, он подошел к миске с похлебкой и принялся есть из нее руками. Еще несколько дней назад от подобной трапезы его бы моментально вырвало, однако сейчас в этой миске было спасение.

Закончив с едой, Август подошел к телу Пити. Он собирался сказать что-то остроумное, но остатки сил покинули его тело, и Август упал без сознания.

8

Острая боль в желудке заставила Августа проснуться. Хотя сном это было назвать сложно, он лежал в неестественной позе некоторое время без чувств. Когда ноги подкосились, тело упало на левую руку, придавив ее под собой. Она была без чувств, словно рука совершенно другого человека, и внутренне Август был готов к тому, что руку уже не спасти. Однако сперва ее словно пронзило иглами, а затем охватил жар. Август пошевелил пальцами, и они вяло ответили.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кошачья голова
Кошачья голова

Новая книга Татьяны Мастрюковой — призера литературного конкурса «Новая книга», а также победителя I сезона литературной премии в сфере электронных и аудиокниг «Электронная буква» платформы «ЛитРес» в номинации «Крупная проза».Кого мы заклинаем, приговаривая знакомое с детства «Икота, икота, перейди на Федота»? Егор никогда об этом не задумывался, пока в его старшую сестру Алину не вселилась… икота. Как вселилась? А вы спросите у дохлой кошки на помойке — ей об этом кое-что известно. Ну а сестра теперь в любой момент может стать чужой и страшной, заглянуть в твои мысли и наслать тридцать три несчастья. Как же изгнать из Алины жуткую сущность? Егор, Алина и их мама отправляются к знахарке в деревню Никоноровку. Пока Алина избавляется от икотки, Егору и баек понарасскажут, и с местной нечистью познакомят… Только успевай делать ноги. Да поменьше оглядывайся назад, а то ведь догонят!

Татьяна Мастрюкова , Татьяна Олеговна Мастрюкова

Фантастика / Прочее / Мистика / Ужасы и мистика / Подростковая литература