Читаем Периоды полностью

18окт.14; низкий слой серых тёмныхоблак близко к стеклу окна в9 утра; в час дня (чуть раньше) сквозь них белый солнечный свет пятнами широкими;когда около 17-ти включила электричество, это было уже выше и какдовольно грубая мягкая кисеячуть смятая. Я такая же.Я почти такая же..;к вечеру, после того, как заглянула вэл. почту, – способна только смотреть. Вголове разрушение; весь день не выходила, – домашнее «платье». Кому-то —движение. Мне – дно и поверхностьпокоя, потом «всё» (или «ничего», что однои то же) завтра тоже можно не выходить (почти можно – может, поедем начердак, но друга моего не завнет не застанем, наверное, его друг, которого провожать,возможно, поедем, уезжает в 21 час, а другтолько-только проинет приедет к этомувремени)время не лжёт, время есть или нет,непонятно. Будто кто-то о нём жнет лжёт;отведать эту ночь на полный оборотсна, отдать её себе, спать совсем, нотрудно забыть для этого об утре, когда какие будут облака? – подождатьподождать ещё час и заснуть (могла быи сейчас, енет но как-то неудобно)снились цветы азалии (амальрии, амальрии, анамальрии)19окт.14; проснулась в 9.15 – солнце на абсолютно чистом бледно-голубом. Так и было – подарил учитель нарисованные азалииво сне – бордовые; густо-бордовые, тёмные; густо-бордовые на бледно-голубом.Днём – не помню, в котором часу, – смазанное ощущение о смазанных облаках слоем – этот слой ощущений в расслабленной к вечеру голове, – в него проваливаешьсяне поехали на чердак, как-то это было бы слишком беспокойно. Ещёзапах варёного лука днём от супчикастарой тёти отца, который я не ем, – всё смешано, и открыта форточка.Пара «миниатюр» (абстрактных), каки вчера. На третью не хватает сосредоточенности вечером, а, может, хватит, если я найду её в сигарете при ветерке из форточки, немного.Немного, как дыма всегда не слишком много, сколько ни кури, а друзья сейчас, наверное, как раз провожают друга моего друга, и что-то неопределённое в этом определении «моего»; или это только дополнение…20окт.14; утром – на газонах и на крышах снег (первый в городе), облака – светло-серая,будто взбитая в мусс масса лёгкая, звонила другу, «как поживаете», – «да так…» – весь день течёт с крыш, но воздух прозрачен, будто небо голубое, хотя оно белёсое,чуть сероватое, но так и не опустилосьбольше, – пустое, прозрачное, между небом и землёй, – пространство слушает,не верит, будто кто-то лэнет лжёт ему о времени, – движение – кому-то другому направлено, снет моё ли, чуждое ли, – рассказо нём обречён на бесконечность, а я путаюсь сегодня в этом взбитом небе с разными непонятно какими и чьими чувствами, дышу – имивечером, в темноте, неравномерный дождь21окт.14; чуть неровное серое в 9 утра —неровное за счёт материи. Сгусткиматерии – лёгкие, мокрые, полупрозрачные – дома, деревья; и в небе тоже —почти невидимые, – можно только ощутить глазами наощупь прикосновения; вчера лист А4 белый фиолетово-коричневой тушью и миниатюра, сегодня – пока что – миниатюрафиолетово-коричневой тушью на белом, тонированном всерое обрывке – тоже «сгусток», но требовательный. Потом – второй такой жепочти. К 17-ти часам кое-гдерасслоилось в небе – над нами дноогромного серого ровного облака, на «горизонте» (над крышами на уровне деревьев) светлое облако, – из светлых облаков поменьше (как кажется), и всёэто изменяется, но очень медленно,будто кто-то лжёт о времени; сделала рукописную книжку из обрывков неудачного рисунка, в ней странички скреплены степплеромснег вчерашний растаялпрактически это начало
Перейти на страницу:

Похожие книги

12 великих трагедий
12 великих трагедий

Книга «12 великих трагедий» – уникальное издание, позволяющее ознакомиться с самыми знаковыми произведениями в истории мировой драматургии, вышедшими из-под пера выдающихся мастеров жанра.Многие пьесы, включенные в книгу, посвящены реальным историческим персонажам и событиям, однако они творчески переосмыслены и обогащены благодаря оригинальным авторским интерпретациям.Книга включает произведения, созданные со времен греческой античности до начала прошлого века, поэтому внимательные читатели не только насладятся сюжетом пьес, но и увидят основные этапы эволюции драматического и сценаристского искусства.

Александр Николаевич Островский , Иоганн Вольфганг фон Гёте , Оскар Уайльд , Педро Кальдерон , Фридрих Иоганн Кристоф Шиллер

Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги