Для Людендорфа перевод штаба в Ковно имел не только военное значение. До войны в Германии зрело недовольство тем, что русские вытеснили ее из Прибалтики. Теперь утраченные позиции могли быть восстановлены. «Население, представляющее собой пеструю смесь разных народов, так и не сформировало собственную культуру и, предоставленное самому себе, не способно сопротивляться влиянию Польши». Людендорф предлагал, чтобы после войны Литва и Курляндия управлялись немецким принцем и колонизировались немецкими крестьянами. Польша, которая была игрушкой своих соседей, станет «более или менее независимым государством под управлением Германии».
Германизация захваченных территорий на востоке началась без промедления. Генерал Эрнст фон Айзенхарт-Роте был назначен генерал-интендантом шести оккупированных областей, в которых создавались независимые от армии финансовая и судебная системы, а также структуры управления сельским хозяйством и лесами. Германизация была насильственной. Поляки, литовцы и латыши жили в условиях военного положения. Политическую деятельность запретили, равно как и собрания и митинги. В газетах ввели цензуру. В судах заседали немецкие судьи. Все школьные учителя должны были быть немцами и преподавать на немецком языке. Просьбу поляков об открытии университета в Вильне Людендорф отклонил лично.
На море продолжались атаки немецких подводных лодок. 19 сентября, когда немецкая субмарина потопила британский военный транспорт «Рамазан», в Эгейском море утонули 311 индийских солдат; месяц спустя погибли 140 британских солдат – немецкая подводная лодка отправила на дно транспорт «Маркет». Однако самой серьезной потерей на море той осенью стала гибель 672 немецких моряков на корабле «Принц Адальберт», который британская подводная лодка торпедировала на Балтике; выжили только три человека. 27 сентября в итальянском порту Бриндизи австрийские диверсанты пустили на дно итальянский линкор «Бенедетто Брин»; погибли 456 моряков.
22 сентября немцы в тылу своих войск расстреляли четырех жителей Лилля, которые помогли британским военнопленным перейти линию фронта и добраться до своих. В России зревшее в армии недовольство проявлялось при любом удобном случае. 24 сентября в Петрограде пятьсот резервистов напали на участок полиции на железнодорожном вокзале, протестуя против роспуска Государственной думы. Протесты также вспыхнули в глубоком тылу, в Ростове-на-Дону и в Астрахани. Пять дней спустя в Орше взбунтовались 2500 выздоравливающих солдат. Раненые подняли голос против войны, на которую должны были вернуться после выздоровления.
Известия о беспорядках еще больше омрачили обстановку. В белорусском селе Чертовичи английская медсестра Флоренс Фармборо, служившая в русской армии, так описывала в дневнике предыдущие несколько дней: «Новости, которые дошли до нас из России, совсем нерадостные; слухи о внутренних беспорядках долетели до нас, словно принесенные злыми духами. Говорят, не хватает хлеба; в некоторых районах возникла угроза массового голода. Тысячи беженцев скапливаются в городах, и вместе с ними приходят болезни и преступность».
Глава 11
Неудачи Антанты продолжаются
25 сентября 1915 г., через две недели после завершения Циммервальдской конференции, где прозвучал призыв начать «борьбу за мир без аннексий и контрибуций», на Западном фронте началось наступление союзников, предпринятое для облегчения положения русской армии на Восточном фронте. Нужды любого из союзников, находящихся в опасности, нельзя было игнорировать: поражение России позволило бы Германии перебросить с востока огромные силы для борьбы с Францией и Британией.
Наступление началось по двум направлениям. Французы атаковали линию немецкой обороны в Шампани, британцы – в Лосе. Об этом французы с британцами договорились еще в июле, на конференциях в Кале и Шантийи. Французы атаковали на линии фронта шириной 25 километров, продвинулись на 3 километра и захватили 1800 немецких пленных. С особым энтузиазмом в Париже сообщали о захвате укрепленного пункта в Ла-Куртине, глубина и сложность коммуникационных траншей и туннелей которого действительно впечатляли.