Читаем Первопроходец полностью

Вроде горения в аду на сковородке. Если, конечно, этот бред имеет право называться теорией.

— Раз уж речь зашла о том, что ты сегодня упоминал, — задумчиво произнесла Луна. — Ты сказал, что тебе каждый день приходилось притворяться. Почему?

— Потому что в моем мире есть безумное количество условностей, которые кажутся мне бессмысленными. Я был вынужден их соблюдать и делать при этом счастливое лицо. Изо дня в день… — я поморщился.

Сестры снова переглянулись, и мне показалось что на их лицах я увидел тревогу.

— Каких условностей? — поинтересовалась Селестия.

— Рукопожатия, болтовня, совместное времяпровождение… — я задумался. — Мне приходилось притворяться другом людям, которые мне даже не нравились.

— В вашем мире это нормально? — нахмурилась Селестия. — Дружба — это просто «условности»?

— В моем мире есть настоящая дружба, а есть подделки под неё. Вот подделки мне и не нравились.

— И что такое настоящее дружба? — спросила Селестия.

Сказать, что ли? Нет, лучше не надо, ещё решат, что я издеваюсь.

— К сожалению, это осталось для меня загадкой. Я верю, что она существует, но как-то она прошла мимо. У меня были только знакомые и приятели, — я хмыкнул. — Впрочем, может, я просто человек такой.

Снова молчание.

— Что ты собираешься делать дальше? — наконец, спросила Селестия.

— По результатам разговора, — я недоуменно посмотрел на принцессу. — Моя свобода пока что ограничена вашими решениями.

— Тогда последний вопрос, прежде чем мы его примем, — произнесла Луна — Хочешь ли ты власти? Возможно, править Эквестрией?

Я фыркнул.

— В моем мире я смотрел на резиденции королей и слушал лекцию, им посвящённую. Один из замков, построенный четыреста лет назад, до сих пор вызывает у большинства людей восторг. Он прекрасен — огромный комплекс в едином архитектурном стиле и из дорогих материалов, внутри великолепные картины, фрески, резьба, лепнина, хрусталь и золото. Даже кровати там — произведения искусства. Таким и должен быть королевский замок по представлению моих сородичей. Впечатляющим.

— К чему… — начала было Луна, когда я замолк.

— Я ещё не закончил, просто в горле пересохло, — я налил себе чай и осушил миниатюрную чашку одним глотком. — Через год после начала строительства замка в той стране был такой голод, что люди восстали. Подобные восстания были и позже — в то время как правитель строил себе резиденцию, обычные люди, которыми он правил, гибли от голода, нищеты и болезней. И всё это считалось нормой для того времени. Как я уже говорил, всё это было четыреста лет назад, и сейчас всё стало лучше, но… глядя на этот простой замок, из которого вы правите уже тысячу лет, глядя на то, что ваши подданные рады вас видеть и кланяются, но не боятся, я могу сказать только одно. Если кто-то попытается свергнуть вашу власть, я буду первым, кто встанет у него на пути.

Ошеломлённое молчание. Я мысленно улучшил полученную пятью минутами раньше ачивку.

— Так что нет. Власть меня не интересует и никогда не интересовала даже в моем собственном мире, — резюмировал я.

— Тогда я рада приветствовать тебя в Эквестрии, — улыбнулась Селестия. — Ты свободен делать всё, что велит тебе сердце.

— Спасибо, — я улыбнулся. — Именно на это решение я втайне надеялся.

— И что же ты собираешься делать теперь, безымянный?

— Вопрос первый и самый важный. Догадываюсь об ответе, но всё же… возможно ли вернуть меня назад?

— Боюсь что нет, — покачала головой принцесса дня. — У нас нет подобной магии.

— Тогда не знаю, — я вздохнул и налил себе чай. — Но передо мной прекрасный новый мир. Сначала я просто посмотрю, как он живёт, а решу уже потом. Думаю, я найду себе здесь место.

— Начни с Понивилля, — посоветовала Селестия. — Твайлайт и её подруги помогут тебе освоиться. Тем более что троим из них ты обязан своим спасением.

— Значит, решено, — я благодарно кивнул принцессе.

— Ну и раз с формальностями покончено, — в её глазах сверкнули озорные огоньки — Расскажи что-нибудь ещё о своём мире!

Примечание к части

Глава откорректирована. Подправил или заменил пару слов.
**GORynytch**

Глава 3 - Гипомания

Я проснулся. В очередной раз - из-за того что кто-то находился поблизости. Единороги вылечили мои ожоги, но, видимо эта травма со мной настолько давно, что уже стала частью меня.

Кто может находится в моей комнате ночью, когда я сплю? Враги? Вроде бы еще не успел обзавестись.

Я едва-едва приоткрыл глаз, и увидел сияние звездного неба. Не знаю, зачем она пришла, но мне внезапно безумно захотелось над ней подшутить.

Она начала наклонять голову, когда я внезапно цапнул ее за рог.

Это была плохая идея. Примерно как погладить молнию, хоть и не с такими фатальными последствиями. Но выражение испуга и шока на лице принцессы ночи того стоили… наверное.

- Доброй ночи, принцесса Луна, - церемонно произнес я, после того как выбрался из-под перевернутой кровати и поднялся, потирая ушибленные ребра. Что ж, повезло что она меня от неожиданности не испепелила, а только отбросила, хоть и вместе с кроватью. - Что привело вас ко мне в этот поздний час?

Перейти на страницу:

Все книги серии My Little Pony: фанфик

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
10 гениев бизнеса
10 гениев бизнеса

Люди, о которых вы прочтете в этой книге, по-разному относились к своему богатству. Одни считали приумножение своих активов чрезвычайно важным, другие, наоборот, рассматривали свои, да и чужие деньги лишь как средство для достижения иных целей. Но общим для них является то, что их имена в той или иной степени становились знаковыми. Так, например, имена Альфреда Нобеля и Павла Третьякова – это символы культурных достижений человечества (Нобелевская премия и Третьяковская галерея). Конрад Хилтон и Генри Форд дали свои имена знаменитым торговым маркам – отельной и автомобильной. Биографии именно таких людей-символов, с их особым отношением к деньгам, власти, прибыли и вообще отношением к жизни мы и постарались включить в эту книгу.

А. Ходоренко

Карьера, кадры / Биографии и Мемуары / О бизнесе популярно / Документальное / Финансы и бизнес
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное