Читаем Пьеса на 2,3,4,5,6 человек. Ищу бабу пострашней! Комедия полностью

Никита (отвлёкшись от документов). Ну, понятно теперь, что куда идёт. Ладно, Паша, потолкуем с тобой, расскажешь, кто надоумил тебя на такие схемы.

Уходит. Сильно приглушается свет.

Ночь. В домашнем халате с телефоном в руке входит Никита, звонит Матильде.

Никита (в трубку). Матильда, мне не послышалось? Ты сказала, что вернёшься до двенадцати? (Слушает трубку). А, ты сказала, наверное. Ну да, это меняет дело. Половина третьего ночи, на секундочку, тебя нет. Не звонишь, не пишешь. Я волнуюсь. Все торговые центры уже давно закрыты. Где ты? (Слушает трубку). Ах, ты у подруги? Почему я об этом узнаю только сейчас? (Слушает трубку). Почему сцена ревности? Нормальный вопрос, учитывая ситуацию, ты не находишь? Так, Матильда, я тебе ничего не предъявляю, я тебя всего-навсего спрашиваю, зачем делаешь так, чтобы я переживал? Ведь можно было хотя бы написать сообщение, что ты там-то, там-то. (Слушает трубку). Какой контроль? Какая диктатура? Что ты начинаешь? Я тебя… (Слушает трубку). О.... Понеслось. Так, я понял, в общем, у тебя всё в порядке, я могу не переживать, верно? Всё!

Кладёт трубку.

Никита (выдыхает, на нервах). Вот что это за отношение? Неужели трудно позвонить, предупредить… Я ведь ей не чужой человек… Хотя… Хотя вообще-то и не родной. А кто я для неё, в самом деле? Мы не расписаны, живём вместе чуть больше полугода… Чем она занимается и где всё время пропадает – я толком не знаю до сих пор. Говорила, что работает удалённо, но в детали не посвящала, а я всегда старался не лезть в Душу к человеку, если сам не говорит, то и не нужно пытать вопросами… Но, возможно, мои взгляды не верны? Время идёт, а я лишь теряюсь в догадках. Какие-то у неё всё время встречи. Какие-то подруги, какие-то дела дамские, причём всегда очень затратные…, для меня, естественно. Нет, мне денег не жалко, я достаточно зарабатываю, хватает на всё с лихвой, но всё-таки… Хм. А действительно, что я о ней знаю? По факту-то оказывается – ничего… Странно, что не задавал себе этот вопрос раньше. Всё дела, всё заботы, бизнес, контракты, аудит…, крысиные бега… Да…, Интересные у нас с Матильдой отношения…

Никита ложится спать, так и не выпустив телефон из руки.

Утро.

Никиту будит сообщение, поступившее на телефон.

Никита (читает сонными глазами, сонным голосом). У Гели проблемы, просила поддержать. Я задержусь у неё, не теряй. К вечеру приеду. (Зевая). Ох, уж эта мне Геля. Всё-то у неё проблемы, всё-то какие-то у неё заморочки…

Умывшись и приведя себя в порядок, Никите приходит в голову крамольная мысль.

Никита (набрав номер из телефонной книги, в трубку). Семёныч, здрав будь. Не спишь? Хорошо. Да нет, ничего не случилось, так, думаю, позвоню, узнаю, как настроение у моих безопасников. Всё путём? Отлично. Может премию выписать? Не надо? Надо? Так надо или не надо? Вот, Семёныч, за это я тебя и ценю и уважаю. Слушай, не мог бы ты номерок для меня один пробить? Хочу знать, где объект был вчера, куда когда передвигался, где находится сейчас. Не проблема? Спасибо, старик, сейчас скину номер, а премию всё же выпишу и тебе, и твоим ребятам, но не из-за этого, а просто так. Работаете слажено, сколько раз оберегали от проблем. Всё, давай, лирику в сторону, согласен.

Скидывает номер телефона. Какое-то время занимается своими делами, получает отчёт на телефон. Читает в изумлении.

Никита (удивлённо, опешив). Как говорил мой папа: С дуба падают листья ясеня, вот ничего себе, вон ни… фига себе. Присмотрелся я (присматривается к отчёту), и действительно, удивительно.... офигительно.

Набирает номер телефона, звонит.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия