(Древо медленно заговорило. Его голос звучал робко и слабо: “Привет, птица. Я уже много лет стою здесь в одиночестве, поэтому мои дни однотипные. Каждый день я молча наблюдаю за миром, не имея возможности с ним контактировать, и мне очень тяжело.” Птица, перекрутившись вокруг себя, чтобы разглядеть удивительные просторы этого красивого места, ответила: “Ох, прости, дружище… Я часто бываю здесь неподалёку, только недавно насекомышей съела. Если хочешь, буду прилетать каждый вечер”. Древо не поверило, когда птица сказала это, и его ветви забегали дрожью от радости. Ему очень хотелось верить в предстоящую дружбу. “Буду очень рад видеть тебя каждый день, – сказало оно птице, – ты станешь моим единственным другом!” Однако маленькую пташку дерево так и не увидело. Не через день, не через неделю и даже не через месяц. Птица исчезла так же резко и незаметно, как и появилась.)
Веру глубоко тронул рассказ о несчастной судьбе существа. Как только Валентина Никитична начала читать о такой грустной участи растения, девочка полностью погрузилась в эту историю. Она легко представила себе бескрайний простор, где постоянно дует ветер и пронизывает её до костей, вызывая неприятную дрожь. Солнце изначально грело, но со временем начало беспощадно палить своими лучами, перегревая чувствительную поверхность кожи. Детская душа хотела убежать от этого злосчастного места, однако Вера, прикованная к месту, как дерево своими корнями к земле, не могла сдвинуться хотя бы на сантиметр. Даже благодатный дождь, вдруг появившийся из ниоткуда, не смог помочь. Ужасные вопли, сопровождавшие растение всю его жизнь, ослабли от ливня, а затем и вовсе затихли, но на душе не стало легче. А когда птица исчезла, захотелось просто заплакать.
– Извините, Валентина Никитична, но почему эта история такая грустная уже в самом начале? – Вере было нелегко скрывать волнение в голосе, когда она задала этот вопрос.
Учительница ласково, как это обычно делала мама девочки, с совершенно лёгким прикосновением погладила кучерявые волосы. Тёплые, почти невесомые пальцы свободно скользили по вьющимся локонам.
– Вера, – заговорила Валентина Никитична, – эта история не только грустная. На самом деле, порой трогательные рассказы приносят нам величайшие уроки.
– Я считаю, что это несправедливо, а сказка абсолютно неправильная. Они же должны приносить радость и учить хорошему. Например, доброте.
– Доброта – замечательное качество, Вера, – поддержала Валентина, не смущаясь ни на мгновение. – Сказки и рассказы должны привносить радость в наши жизни и помочь научить нас добру. Но часто мы узнаем очень важные уроки и через грусть, а порой и боль.
Учительница взяла ребёнка за руку и аккуратно повела к подоконнику, где давно стоял нелепый кактус, который Вере никогда не удавалось ощупать, чтобы представить его облик.
– Вера, эти кактусы – символ надежды и выносливости. Они растут в безжизненной пустыне, где вода и питательные вещества встречаются редко. Растения ежедневно сражаются с жарой, засухой и мелкими хищниками, чтобы сохранить свою жизнь. Другие растения не могут выжить в таких условиях, а эти кактусы способны даже расцветать. Их необычные цветы наполняют пустыню нежностью и красотой, пробуждают радость и надежду в серых и безжизненных пейзажах.
Девочка представила себе огромную пустыню, залитую ярким солнцем, где ветер приносил запах горячего песка. Конечно, этот мир совершенно не тот, каким его представляют себе зрячие люди. Он основан на воспоминаниях о прикосновениях, запахах и звуках.
– Почему-то все видят в этих кактусах только колючки и забывают про наличие цветов, – продолжала рассказывать Валентина Никитична, – но самое важное – это то, что они не прячутся и не отчаиваются. Они находят свою уникальность и способ существования в трудных условиях. И несмотря на все тяготы, кактусы совсем не переживали из-за одиночества, наоборот, они предпочли обзавестись колючками, чтобы защищаться и жить в безопасности.
Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев
Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное