Читаем Песнь для Хозяйки Холма полностью

– Ладно, может быть, и правда, – согласилась Вера. – Я понимаю, что каждый из нас имеет свой путь и свою уникальную историю. Но я всё равно надеялась на счастливый конец для дерева… Надеяться же тоже никому не запрещается.

Елена Михайловна обняла дочь и крепко сжала её маленькую руку.

– Знаешь, – продолжала она, – может быть, счастливый конец и есть, только мы так явно его не видим, – ответила мама, улыбаясь дочери. – Счастье не всегда находится на самом очевидном месте. Иногда оно скрыто в мелочах, в незаметных моментах, в тех маленьких радостях, которые мы можем найти в повседневной жизни. Каждая история имеет свой смысл, и мы самостоятельно должны найти его значение для себя. Порой самый неожиданный и необычный конец может проникнуть в сердце читателя глубже, чем сказочное "и они жили долго и счастливо". – Она ненадолго замолчала, чтобы собраться с мыслями. – Ты очень умная девочка, и я уверена, что ты сможешь найти своё счастье и своё место в этом прекрасном, но иногда сложном мире.

Вера взяла книгу, провела рукой по обратной стороне обложки с выпуклой иллюстрацией одинокого дерева, улыбнулась и отложила её. Девочка подумала о том, какая жизнь, собственно, и бывает – непредсказуемой и не всегда справедливой. В реальности не всегда всё заканчивается счастливо, как в сказках, и дерево в этой истории стало одним из таких символов. Теперь она пыталась взглянуть на одинокое растение с совершенно иной перспективы. Вместо тоски и разочарования она стремилась увидеть его силу и упорство.

Дитя улыбнулась и напоследок обняла маму ещё крепче. Женщина, прежде чем поцеловать свою дочь, вновь остановилась на уровне лица, поправила прядь взъерошенных тёмных волос и долго смотрела на лицо девочки, на её потерянный взгляд. Сидя рядом на краю кровати, она пристально смотрела на Веру, вглядываясь в каждую линию её лица, словно хотела запечатлеть её образ в своей памяти до самого последнего мгновения. Вера чувствовала внутреннее смятение от происходящего.

Елена нежно поцеловала дочь в лоб и, так же осторожно, как и вошла в комнату, направилась к выходу, пожелав спокойной ночи. Девочка положила книгу на рядом стоящую тумбу и плюхнулась в постель, хорошенько укутавшись пуховым одеялом. Уснула она сегодня на удивление быстро.

***

Прекрасное и загадочное создание, как отражение лунного света на воде – ты так уникальна. В каждых твоих мыслях и эмоциях я ощущаю тяжесть, но безумно жажду погружаться в них вновь и вновь. Ты словно опиум, который стремится окутать мой разум и увести в обманчивый мир грёз. Но… зачем? Мне кажется, что я ошибаюсь, что мои мысли туманят рассудок. В конечном счёте, ты – всего лишь обычное дитя, а я – беспощадная Смерть.

Твоя наивность и ранимость заставляют меня отступить от безразличия, которым была наполнена моя неживая плоть. Я замечаю, как каждое твоё дыхание вызывает колебания в воздухе, как каждая твоя маленькая мысль меняет мою судьбу. Ты заставляешь меня отрешиться от своей цели… Теперь я каждую минуту задаю себе вопросы.

Каким железным законом природы я была обусловлена?

Какие ограничения и муки пришли на долю обыкновенной Смерти?

Быть может, я тоже когда-то была такой же живой и маленькой?

Как же мне ужасно осознавать, что я способна лишь поглощать чужие жизни, ничего не оставляя после себя. Но вместе с тобой, доброе дитя, поднимается волнующий горизонт возможностей. Я смотрю через зеркальную поверхность и вижу через пустое отражение проблески собственной мечты, которую я прежде никогда не смела задумывать.

Или она уже была задумана кем-то другим?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное