Близ родника, средь сада, где в[24]Тени белеющих деревЗвучал ликующий напев,Я, вешней свежестью дыша,На пышную траву присев,Узрел стройнейшую из дев,Чей зов мне скрасил бы досуг.Владельца замка дочь, онаБыла здесь без друзей, одна;Я, все, чем радостна весна,Открыть прелестнице спеша,Хотел сказать ей, как нежнаЛиства и песня птиц звучна;Она ж переменилась вдруг.Пролились слезы, как родник,И бедный вымолвил язык:«О Иисус, сколь ты велик!Тобой уязвлена душа:Ты оскорблен был, но привыкСтоль к поклонению, что вмигНаходишь для отмщенья слуг.Мой друг, чей благороден нрав,Чей вид изыскан, величавИ смел, сейчас летит стремглавК тебе, тем сердце мне круша;Ах, знать, Людовик[25] был не прав,Их проповедью в бой подняв,Коль мучит душу мне недуг».Я, жалоб выслушав потокПод лепет струй, сказал: «УпрекВаш лишь гневит напрасно рок;Красавица, жизнь хороша;От слез тускнеют краски щек;Тот, кто в листву леса облек,Избавить может вас от мук».Она ответила: «Сеньор,Я верю, будет не в укорМне этот хульный разговор:„Бог, как от всех, кто жил греша,В той жизни от меня свой взорНе отвратит — но до тех порКак жить, когда далеко друг?“»