Читаем Песня слов полностью

В СС включено еще одно стихотворение из романа «Гарпагониана», однако, на наш взгляд, если это и стилизация, то слишком правдоподобная и, может быть, не принадлежит перу самого Вагинова. Приводим здесь этот романс, исполняемый престарелой матушкой героя – Локонова:

В тиши ночиЯ жду тебя,Тоскуя и любя,Ты ангел чистый предо мной,Люблю одну тебя.Огнями полон гулкий зал,Вокруг духи, цветы.Тебя в толпе я отыскал,Оркестр галоп играл.Но вот другому отданаТвоя рука,И злая ждет меня судьбаНочного игрока.В Монако жизнь окончу я,Где море так шумит,И не узнаешь никогда,Где юный труп зарыт.

В конце романа имеются также, вероятно, аутентичные записи уличных романсов (см. примеч. к стих. «Где вы оченьки…»), которые здесь вряд ли следует воспроизводить.


149. УКРАШЕНИЕ БЕРЕГОВ – СС. С. 106. Очевидно, 1930-е.

Лахта, Токсово, Пулково – пригороды Петербурга.


ЗВУКОПОДОБИЕ

В декабре 1983 г., посылая копию этой последней поэтической книги Вагинова Д. Е. Максимову, А. И. Вагинова писала ему: «Посылаю вам „Звукоподобие“, возвращать его не надо. Только не успела написать стихотворение „И дремлют львы, как изваяния“, которое должно было быть первым в этой книге. Когда Костя писал эти стихи, он знал, что смертельно болен, отсюда и грусть и иногда отчаяние. Эту книгу мы собирали вместе за две недели до его смерти, потом он очень страдал». «Большое-большое вам спасибо за ту рукопись, – отвечал Максимов. – Я сразу прочитал эти полупризрачные стихи, открывающие в своей глубине вполне реальный мир дорогого и памятного мне поэта. Ощущение того, что стихи эти – последние, и что многие из них переписаны Вашей рукою, сообщило моему чтению совсем особый, печальный и еще какой-то невыразимый оттенок» (Дмитренко А. Л. Статья Д. Е. Максимова о К. К. Вагинове: контур неосуществленного замысла // Russian Studies: Ежеквартальник русской филологии и культуры. 2000. Т. III. № 2. С. 456).

Из нескольких существующих вариантов порядка текстов в сборнике в данном случае выбран тот, что установлен в авторизованной А. И. Вагиновой машинописи (РО ИРЛИ. Р. I. Оп. 4. № 268, далее ИРЛИ); в соответствие с этим экземпляром приведена и пунктуация. Машинопись явно поздняя, знаки препинания кое-где проставлены шариковой ручкой, т. к. экземпляр не первый и кое-что не пропечаталось. На некоторых листках есть следы другой пагинации – сверху по центру, цифры взяты в черточки (далее «доп.»); листок, идущий в основном тексте под № 13, снабжен титулом («К. К. Вагинов. Звукоподобие»), и помещенные на нем два коротких стихотворения пронумерованы римскими I и II. Почти полностью, но в другом порядке и с разночтениями, сборник был опубликован Л. Чертковым в СС. В первом издании настоящего тома он напечатан по машинописи из архива М. Н. Чуковской (далее МЧ), где озаглавлен «Звукоподобия» (мн. ч.; так же называет его Н. Чуковский в своих воспоминаниях), с некоторыми изменениями в последовательности во имя хронологии. Изменения были внесены нами при публикации, так что исходная машинопись, очевидно, идентична ИРЛИ. Практически совпадает с ней порядок расположения текстов и в машинописи, которая была подарена Александрой Ивановной поэту Олегу Юрьеву и хранится в его личном архиве (далее ОЮ; первым номером там идет поэма о Филострате). Вот сравнительная таблица расположения текстов в различных источниках и публикациях:


Перейти на страницу:

Похожие книги

The Voice Over
The Voice Over

Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. *The Voice Over* brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns... Maria Stepanova is one of the most powerful and distinctive voices of Russia's first post-Soviet literary generation. An award-winning poet and prose writer, she has also founded a major platform for independent journalism. Her verse blends formal mastery with a keen ear for the evolution of spoken language. As Russia's political climate has turned increasingly repressive, Stepanova has responded with engaged writing that grapples with the persistence of violence in her country's past and present. Some of her most remarkable recent work as a poet and essayist considers the conflict in Ukraine and the debasement of language that has always accompanied war. The Voice Over brings together two decades of Stepanova's work, showcasing her range, virtuosity, and creative evolution. Stepanova's poetic voice constantly sets out in search of new bodies to inhabit, taking established forms and styles and rendering them into something unexpected and strange. Recognizable patterns of ballads, elegies, and war songs are transposed into a new key, infused with foreign strains, and juxtaposed with unlikely neighbors. As an essayist, Stepanova engages deeply with writers who bore witness to devastation and dramatic social change, as seen in searching pieces on W. G. Sebald, Marina Tsvetaeva, and Susan Sontag. Including contributions from ten translators, The Voice Over shows English-speaking readers why Stepanova is one of Russia's most acclaimed contemporary writers. Maria Stepanova is the author of over ten poetry collections as well as three books of essays and the documentary novel In Memory of Memory. She is the recipient of several Russian and international literary awards. Irina Shevelenko is professor of Russian in the Department of German, Nordic, and Slavic at the University of Wisconsin–Madison. With translations by: Alexandra Berlina, Sasha Dugdale, Sibelan Forrester, Amelia Glaser, Zachary Murphy King, Dmitry Manin, Ainsley Morse, Eugene Ostashevsky, Andrew Reynolds, and Maria Vassileva.

Мария Михайловна Степанова

Поэзия
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия