– Да, к несчастью, это так, – горестно покачал головой Фолк. – Но Охотника ищут, за его голову назначена награда. Ему нельзя было появляться в Новом Орлеане. Да он и не появился бы здесь, если бы не Блисс.
Но он появился, успев перехватить сына Блисс у Эноса Холмса перед самым нашим носом. Мальчик теперь живет вместе с Блисс.
Лицо Клода окаменело.
– Блисс писала мне о мальчике, но я-то думал, что речь идет о сыне виконта...
– Нет. Речь идет о сыне, которого Блисс прижила от того парня, что умер в тюрьме Калабосо шесть лет тому назад. Но знают об этом только Блисс, Хантер и я. Да еще и вы теперь.
– Умер? Ты, очевидно, хочешь сказать, от того парня, которого
– Не придирайтесь к словам, Клод, – поморщился Фолк. – Давайте лучше подумаем о том, как нам выпутаться из нынешней ситуации, Причем сделать это надо с' максимальной пользой для нас и для нашего дела.
– И что же ты предлагаешь? Я не хочу снова причинять боль своей дочери. Я до сих пор не могу простить себе, что в свое время оторвал от нее сына – своего внука, свою собственную кровь и плоть. И Блисс тоже никогда мне этого не простит. Если ты вновь задумал что-то, связанное с Блисс и ее сыном, то я и слушать тебя не стану.
– Ну-ну! Поздно уже слезы лить. Мне нужна ваша помощь, Клод. Я уже был в полиции и рассказал им о Хантере, но этим идиотам нужны веские доказательства. Показаний моих свидетелей для них недостаточно. Им, видите ли, необходимо признание самого мнимого виконта. К сожалению, этот ублюдок оказался совершенно невосприимчивым побоям.
В глазах Клода отразился ужас.
– Ты хочешь сказать... Нет, только не это! Не мог же ты...
– Мог! – злобно рассмеялся Фолк. – Мог и сделал. Хантер сидит сейчас в моем подвале. Точнее говоря, висит, распятый на стене. Я подвесил его там, словно рождественского гуся. И, разумеется, он сейчас в таком виде, что еще долго не будет способен показаться где-нибудь.
– Так ты пытал его? – негромко спросил Клод. Фолк пожал плечами.
– Мои парни немного поработали над ним, но этот мерзавец так и не согласился ничего подписать. Как я уже сказал, побои на него не подействовали. Придется попробовать... э-э... подойти к нему с другой стороны.
– И какова моя роль в этом деле?
– Нужно сломать Хантера на том, что ему по-настоящему дорого. Если он узнает, что Блисс и ее сыну грозит опасность, он сдастся. Я уверен в этом. Сдастся и подпишет все, что от него требуется. Проблема в том, чтобы привести сюда Блисс вместе с сыном. Сделать это, не применяя насилия, можете только вы, Клод.
Гренвиль резко вскочил с кресла.
– Послушай, Фолк! Я не стану приводить Блисс и ее сына туда, где им может грозить опасность. Я, наверное, плохой отец, но не настолько. Я люблю свою дочь – несмотря ни на что! И внука своего тоже люблю. Я не позволю втянуть их в эту грязную игру!
– Присядьте и успокойтесь, Клод, – сказал Фолк. – Я не собираюсь делать Блисс ничего плохого. Когда они с сыном будут здесь, я только сделаю вид, что им грозит опасность. Как только Хантер подпишет признание, я отпущу их, а самого пирата сдам в руки властям. Потом все очень просто: вы без труда добьетесь расторжения их брака, я женюсь на Блисс, и мы с вами получим наконец ее наследство! Вы же сами знаете, что это для нас единственная возможность избежать долговой тюрьмы.
Клод снова уселся в кресло и какое-то время обдумывал слова Фолка. Наконец он твердо произнес:
– Прежде, чем принять окончательное решение, я должен увидеть мужа моей дочери.
– Зачем? – удивленно поднял брови Фолк.
– Хотя бы для того, чтобы с уверенностью сказать Блисс о том, что ее муж жив. Если она любит этого пирата, то прежде всего захочет знать, жив ли он. В противном случае можете сразу поставить крест на всех своих планах.
Фолк пожал плечами и поднялся.
– Картина не из приятных, но если вы так настаиваете... Что ж, пойдемте со мной.
Они вышли из дома, пересекли темный двор и вскоре оказались в пустом сыром подвале. Мелькнул свет коптящих факелов, и, когда их глаза привыкли к темноте, они увидели человека, распятого на мокрой щербатой стене. Клод подошел ближе и застыл в ужасе.
– Он... Он мертв! – хрипло воскликнул Гренвиль. – Ради всего святого, что ты с ним сделал?
– Да нет, он жив, – к ним из тени вышел Монти. – Этот парень живуч, как бык.
– Да, упрямый, сволочь, – поддержал его из своего угла Сквинт.
Клод осторожно приблизился к Гаю, не сводя глаз с кровавых полос на его спине.
– Вы били его кнутом, – ошеломленно прошептал он.
– Перед вами пират, Клод, – заметил Фолк. – Кровавый преступник, убийца. Для таких людей не существует ни пощады, ни жалости.
– Но он – муж моей дочери!
– Тот парень, Янг, тоже был мужем вашей дочери.
– Насчет Янга была твоя идея, – нахмурился Клод. – К его смерти я не причастен.
– Э, что вспоминать о том, что давно кануло в вечность? – недовольно пробурчал Фолк: ему явно был неприятен этот разговор.
В эту минуту Гай слабо застонал и едва заметно качнул головой.