Еще запись, месяц спустя: «Да, это правда. Карлайл не исполнил моей просьбы подчиниться закону принцессы Изабель, и я не намерен мириться с его поведением. Судя по последней переписке с ним, а также по другим источникам, которые привлекли мое внимание, я склонен поверить обвинениям Моррисона. И это не все. Еще я припомнил, как однажды мой дорогой друг пожаловался мне на своего сына. Дело в том, что его мальчик забил насмерть раба. Был даже разговор о лишении мальчишки наследства».
И среди последних записей: «Больше и больше я ворошу прошлое; теперь я совершенно убежден, что Карлайл виновен. Я должен коренным образом изменить свои планы в отношении Ройалл. Я собираюсь продать свою долю в «Рейно Бразилия» — и к черту Карлайла Ньюсама!»
Ройалл не могла понять, о чем шла речь, и было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Она уже была на пути к «Рейно», «Королевству Бразилии». Ричард Хардинг умер прежде, чем у него появилась возможность продать свою долю плантации. Ройалл выбросила из головы тревожащую фразу, которую прочла в дневнике. Отец всегда был чересчур мнительным, и тем не менее что-то было неладно.
Роясь в коробке в поисках новой ленты, Ройалл наткнулась на письмо, которое прислал ей Карлайл Ньюсам после получения вести о смерти ее отца. Она наизусть помнила его витиеватые фразы:
Ройалл почувствовала, что снова раздражена письмом Карлайла Ньюсама. В нем говорилось все правильно, но вот о чем не упоминалось, так это о том, что Ройалл теперь владела половиной «Королевства». Содержание письма было скорее проявлением щедрого предложение гостеприимства, хотя она имела неотъемлемое право посмотреть на свое владение. Ройалл нахмурилась, глядя в зеркало. Хватит этих черных мыслей. Все решится с «бароном», как он любил себя называть, когда придет время. Теперь же у нее есть более неотложные проблемы: внезапное, неожиданное появление «пирата». «Пират» занимал все ее мысли.
Женщина уложила волосы в модную прическу. Копна ее золотых локонов была собрана кверху в греческом стиле. Такой стиль удачно подчеркивал ее грациозную шею и мягкие линии ее округлых плеч.
Выбрав платье из тонкого шелка темно-янтарного цвета, Ройалл приложила его к себе и залюбовалась своим отражением в длинном зеркале на дверце шкафа. Пышность и слабое мерцание платья как нельзя лучше подходили для вечерних развлечений. Щеки ее порозовели от возбуждения, потому не было необходимости в румянах, и она лишь слегка прикоснулась помадой к своим пухлым губам. Заметит ли он ее?
Взяв сумочку и кашемировую шаль, бросила последний взгляд в зеркало. Не стыдясь, она оценивала себя, и ей нравилось то, что в нем отразилось. Ройалл улыбнулась, вспомнив о разговоре местных женщин о себе и то, что они называли ее «золотой девушкой». Она думала, что будет чувствовать себя слишком неловко из-за своей белой кожи в этой стране, где почти все были темнокожими. Но потом вспомнила, как смотрел на нее «пират», и приятно затрепетала от событий о той сказочной ночи.
— Ройалл, ты одета?
— Да. Я готова.
Дверь открылась, и появилась миссис Куинс, прямо сидящая в своей коляске.