Читаем По поводу одного духовного концерта полностью

А возьмем в пример Англию. Уж конечно, сильные мыслители и высокообразованные умы этой страны очень хорошо понимают, что такое соблюдение воскресного дня, какое налагается английским обычаем, обличает некоторый формализм и узкость религиозного воззрения, – не заключает в себя никакой высшей, безусловной истины. Конечно, ни Джон Стюарт Милль, ни Спенсер, ни Бокль, которым даже наши интеллигенты и либералы не откажут в уме и либерализме, никогда не дозволили себе оскорблять чувство своего народа явным пренебрежением к чтимому народом обычаю. От членов королевской фамилии до последнего поденщика, все соблюдают этот обычай, все ему подчиняются, без всякого нарушения своему достоинству, как бы это порою стеснительно ни было. Напротив, тем-то и крепка Англия, что не стыдится своих преданий и исторических обыкновений, не бросает их зря, опрометью, по первому зову – не страны, а каких-нибудь борзописцев с либеральной кокардой!.. Когда герцог Эдинбургский приезжал в Россию, чтоб сочетаться браком с дочерью русского Государя, он, не щеголяя ни святошеством, ни набожностью, а просто в качестве англичанина, отказался участвовать в придворном блистательном празднестве, приходившемся в воскресенье, и провел этот день у себя дома. Ни он не постыдился верности народному благочестивому «предрассудку», ни другим, конечно, и в голову не пришло посмеяться над такою, казалось бы, странною щепетильностью; напротив, все отнеслись к ней с почтением: «Ему это можно, он имеет право быть тем, чем он есть, он на то англичанин!..» А вот из наших русских, путешествующих за границей, да и дома пребывающих, принадлежащих к категории образованных, конечно – из десяти девять – зардеются, как маков цвет, при одном намеке на какую-либо приверженность к родному набожному обычаю и отрекутся трижды от солидарности «с религиозным варварством» родного народа! В то время как в некоторых просвещенных странах Европы люди судебного сословия до сих пор надевают на себя, без малейшего смущения, свой средневековый костюм, – у нас даже священники, из «либералов», забывая высокомерно и бессмысленно о народе, требуют для себя в печати избавления от рясы, конфузящей их в присутствии светского общества… Так, в Англии особенно должны мы поучиться этому сочетанию истинного просвещения с уважением к общенародным обычаям, к преданиям старины, к самобытности и своеобразию органического народного развития, – сочетанию истинной свободы с свободным подчинением требованию и завету нравственного народного чувства. Увы! Иначе у тех, про кого сказаны эти стихи поэта:

Напрасный труд! Нет, их не вразумишь,Чем либеральней, тем они пошлее;Цивилизация для них фетиш,И ненавистна им ее идея.Как перед ней ни гнитесь, господа,Вам не снискать признанья от Европы:В ее глазах вы будете всегдаНе слуги просвещенья, а холопы!..
Перейти на страницу:

Похожие книги

Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Александр Андреевич Проханов , Андрей Константинов , Евгений Александрович Вышенков

Криминальный детектив / Публицистика
Русский октябрь. Что такое национал-большевизм
Русский октябрь. Что такое национал-большевизм

«Причудливая диалектика истории неожиданно выдвинула советскую власть с ее идеологией интернационала на роль национального фактора современной русской жизни», – писал Николай Васильевич Устрялов (1890 – 1937), русский политический деятель, писатель и публицист, основоположник национал-большевизма.В годы Гражданской войны в России он был на стороне белых и боролся с большевиками, затем, в эмиграции переосмыслил свои идеи под влиянием успехов советской власти в строительстве нового государства. Пытаясь соединить идеологию большевизма с русским национализмом, Устрялов создал особое политическое движение – национал-большевизм. В СССР оно было разгромлено в 1930-е годы, но продолжало существовать за границей, чтобы возродиться в России уже после краха советской системы.В книге представлены основные работы Н.В. Устрялова, которые дают достаточно полное и связное представление о национал-большевизме как об идеологии.

Николай Васильевич Устрялов

Публицистика