Читаем Пока живешь, душа, люби!.. полностью

То ли кружится мир.То ли — я,То ли — вместе мы.И чем быстрее,Тем лучше становится мне.Но где-то бьется мысль,Как не заросшее темя младенца:А вдруг — стержень не пройдетИспытанья на скручиванье?Вижу —Майская зеленьМотыльками пеплаПадает на единственную улицу ЗемлиС названием —Неподвижность.

«Если я проживу много лет…»

Если я проживу много лет,Что останется мне от дождя,Пролетевшего в юность?Уходя, я унесуПыль жизниВ ладонях потухающего сердца.

«По Цельсию — три градуса тепла…»

По Цельсию — три градуса тепла.В невидимую стенку бьется эхо.Дорога развалилась, потекла —Ни пешему, ни конному проехать.Я разложил костришко на бугре.Валежник есть,И благо — роща близко.Сижу, немного руки обогрев,Поглаживаю пляшущие искры.А там, у горизонта, далеко,Где прыгнув, зацепился за карниз бы,На белых парашютах облаковПлывут, качаясь, маленькие избы.Зачем, куда спешить отсюда мне?И город надоел.И путь не ближний.А в этой первозданной тишинеЯ слышуНеподдельный голос жизни.

Жгу костерок

Слегка прохладно и темно.Шурша, ночные тени стынут.Так ненадуманно, пустынно,И только небо надо мной.Промчался филин полным ходом,Качнув крылом прохладный воздух,Вспугнув настоянную водуНа отражающихся звездах.Дым то уходит, то подходит,То прячется напротив — в куст.И пламя, как канатоходец,Идет, качаясь, по прутку.

«Ветер поднялся и разорил…»

Ветер поднялся и разорилВ сереньких тучахГнезда зари.На стылой земле,Как стайки утят,Желтые листья пьют воздух.В хмурое небо улетели звезды,И только в ночное небо, в чистое,Они прилетят.Я делаю первый шаг,Становясь на ступеньки дня.Город, как большая шапка,В заиндевелых огнях.В хмурую осеньУбегает черная «Волга».Шоссе пустынно совсем.Вдалеке,Где тополь разлился синей кляксой,Я долго-долго вижу маленькую женщину,Идущую в эту осеньЗа детской коляской.

«Прополз паучок-буксир…»

Прополз паучок-буксир —И следаНе видать.Сомкнулась вода.И опять мы вдвоем на причале —Это тень привязалась ко мне.Улыбка луны закачаласьНа мелкой речной волнеИ померкла.Стою.И, не видя себя,Гляжу в неотражающееЧерное зеркало.На правом берегу —Огоньки, как в селе.Уйти бы домой,Но один — не могу.Подожду, пока выйдет луна.С тенью идти веселей.

«Случайное небо…»

Случайное небо.Случайные тучи.Деревья и руки.Дорог нескончаемость.И каждая песня,И каждое слово,И каждый мой вздох —Неужели случайность?А листья летятИ летят на колени,Как снег на поля,Все пылят и пылят,На сердце, на память,Как признаки тленья,Как признаки тленьяНа щеки летят.

«Величественно и гордо…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Русская печь
Русская печь

Печное искусство — особый вид народного творчества, имеющий богатые традиции и приемы. «Печь нам мать родная», — говорил русский народ испокон веков. Ведь с ее помощью не только топились деревенские избы и городские усадьбы — в печи готовили пищу, на ней лечились и спали, о ней слагали легенды и сказки.Книга расскажет о том, как устроена обычная или усовершенствованная русская печь и из каких основных частей она состоит, как самому изготовить материалы для кладки и сложить печь, как сушить ее и декорировать, заготовлять дрова и разводить огонь, готовить в ней пищу и печь хлеб, коптить рыбу и обжигать глиняные изделия.Если вы хотите своими руками сложить печь в загородном доме или на даче, подробное описание устройства и кладки подскажет, как это сделать правильно, а масса прекрасных иллюстраций поможет представить все воочию.

Владимир Арсентьевич Ситников , Геннадий Федотов , Геннадий Яковлевич Федотов

Биографии и Мемуары / Хобби и ремесла / Проза для детей / Дом и досуг / Документальное
Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна
Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна

Книга, которую читатель держит в руках, составлена в память о Елене Георгиевне Боннэр, которой принадлежит вынесенная в подзаголовок фраза «жизнь была типична, трагична и прекрасна». Большинство наших сограждан знает Елену Георгиевну как жену академика А. Д. Сахарова, как его соратницу и помощницу. Это и понятно — через слишком большие испытания пришлось им пройти за те 20 лет, что они были вместе. Но судьба Елены Георгиевны выходит за рамки жены и соратницы великого человека. Этому посвящена настоящая книга, состоящая из трех разделов: (I) Биография, рассказанная способом монтажа ее собственных автобиографических текстов и фрагментов «Воспоминаний» А. Д. Сахарова, (II) воспоминания о Е. Г. Боннэр, (III) ряд ключевых документов и несколько статей самой Елены Георгиевны. Наконец, в этом разделе помещена составленная Татьяной Янкелевич подборка «Любимые стихи моей мамы»: литература и, особенно, стихи играли в жизни Елены Георгиевны большую роль.

Борис Львович Альтшулер , Леонид Борисович Литинский , Леонид Литинский

Биографии и Мемуары / Документальное