Она, ни слова не говоря, встала, из холодильника водку достала, полный стакан мне налила и закуску какую-то на блюдце шлепнула: селедки два ломтика и какую-то фиговину из индейки, мясо индюшачье, в колбаску свернутое и проклеенное желантином — нечто среднее между рулетиком и птичьей колбасой, тоже из тех запасов, что бандюги на наш стол наметали.
Подала мне все это, а сама бормочет:
— Подставили нас, ироды поганые, под монастырь подвели… Яшка, милый, да скажи ты всю правду, пусть они отдуваются… — это она уже почти шепчет, спиной к ментам повернувшись.
— Ага! — шепнул я в ответ. — Я сейчас всю правду выложу, а потом мне через день-другой харакири сделают или, как Шиндаря, придавят ровно котенка… Нет, я молчать буду, и ты ни о чем говорить не вздумай… Ладно бы, меня прибрали — туда, как говорится, мне и дорога, пожил свое, а ну как Константина зарежут или дом подпалят? Так что и ты молчи, а я уж как-нибудь выкручусь. Ладно, твое здоровье!
Стакан хлопнул, кусочком селедки занюхал и к ментам повернулся.
— Все, братцы, везите, куда хотите.
Свели меня с крыльца во двор и к машине, где Константин уже сидит. Рядом с милицейской другая машина припаркована — этот фургон, который «труповозкой» называется. В него как раз грузили носилки с Шиндарем, накрытым белой простыней. И, естественно, вся деревня сбежалась, глазеет, все ехидными замечаниями обмениваются: допрыгался, мол, бездельник. А мне уже все по фигу и ниже, я опохмеленный, мозги так варят и гудят, что прямо твой счетчик, когда в него «жучок» ставишь. И первый вопрос, который мне нужно понять, это как и почему милиция труп нашла? Сами ночные гости наши нас сплавили, чтобы вся вина на нас висела, или неприятная случайность произошла?
Залезаю я в машину, сажусь рядом с Константином, и мент, который сбоку от нас присел, чтобы нас сторожить, сказал мне весело:
— Мы наручники на вас надевать не будем, потому как, вроде, вы не опасные и можно вас пожалеть. Но смотрите, если что…
И похлопал по кобуре пистолета на своем поясе.
Мы отъехали, и Константин мне рассказывать начинает, что происходило, пока я дрых. И сообразительный он парень, представляет, в каком виде историю при ментах подавать.
— Видишь, батя, — начал он, — какая каша заварилась. Кто ж знал, что этого Шиндаря какие-то сволочи за компостной ямой закопали, пока мы гудели? А расклад такой вышел. Медичка, как появилась на работе и как вызвали её к нам, побежала в медпункт и звякнула, чтобы за Чужаком «Скорую» присылали, не теряя времени. «Скорая» вместе с милицией примчалась, потому что ножевое ранение, и тут без милиции нельзя. Ну, допросы, опросы, протоколы, все, как положено. Эти Владимир, Николай и Смалец ту же картину гонят, что и мы с матерью: как они застряли на своей машине, так прогудели у нас всю ночь, никуда не выходя. А что ещё сказать, коли это правда, и больше рассказывать нечего? Ну, и ведь помнится периодически смутно, но, в целом, провалов в памяти ни у кого не было. И про младшего Горбылкина — как этот псих взбеленился, ножом размахался, Чужака пырнул и убежал. Менты…
— Не «менты», а «милиция», мать твою!.. — вмешался один из охранявших нас милиционеров. — Тебе по зубам пройтись, чтобы усвоил?
Они, я вижу, внимательно слушают и на ус мотают: видно, следят, не проколемся ли мы где на противоречиях., сейчас или потом.
— Так вот я и говорю, — продолжил Константин. — Потом милиция решила старшего Горбылкина навестить. Вдруг Виталик, сдуру, прямо у него и спрятался? Виталика, конечно, не нашли, но нашли какие-то краденые вещи. И после этого у нас решили пошуровать. Мол, ты не работаешь, я случайными заработками перебиваюсь, мать копейки получает, а живем пристойно, и даже с этой братвой гуляем. Уж не из бомбил ли мы, или, того похлеще, из сдатчиков?
Тут мне, наверно, объяснить надо, чтобы было понятно, о чем речь зашла. «Бомбилами» у нас называют тех, кто по пустым дачам и домам орудует, причем не от случая к случаю, когда выпить особо охота, а профессионально, так сказать, основные средства существования имея от этого. Можно сказать, что и «таджичка» из бомбил была, но до настоящих суровых бомбил не дотягивала. Недавно у нас бомбилу покрутили, на городской квартире, удалось его выследить по свежим следам, там менты ахнули, когда в квартиру зашли: в квартире от наворованных вещей повернуться негде, по коридору бочком протискиваться приходилось и к газовой плите через настоящие горные перевалы перебираться, чтобы обед себе разогреть. Этот бомбила, значит, он как разбомбит несколько дач зараз, так потом месяца два-три вещи выдерживал, и сбывать их ездил понемногу, на толкучки в самые отдаленные районы или даже в другие городки. И всегда из своего запаса отбирал, какие вещицы уже «отлежались», какие продавать можно, а с какими лучше повременить. Словом, осторожным был, но в конце концов засыпался.