Рассуждение о природе политической власти, а попытка автора ответить на глобальные вопросы: почему миллионы готовы подчиниться воле одного? В чем феномен власти? И когда наступает та черта, за которой и власть становится бессильной?
Учебная и научная литература / Образование и наука18+Алексей Величко
Политическая власть
Кто станет отрицать, что «тайна власти, тайна подчинения людей носителям власти до сих пор не вполне разгадана»? Уже не одно тысячелетие человека мучают вопросы: «
Общеизвестно, что в социальной среде власть проявляется многообразно: мы знаем власть мужа над женой и детьми (власть «отца семейства»), начальника над подчиненным, господина над рабом, победителя над побежденным, сильного над слабым, богатого над бедным и т. п. Но свой апогей она находит во
Было бы наивным полагать, будто одна-единственная статья разом озарит светом истины столь глобальные проблемы, раскроет природу политической власти. Но, как известно, в истории человеческой мысли часто постановка вопроса оказывается важнее, чем ответы на него. «Как мало проблем, решенных окончательно и бесповоротно! Как мало готовых истин, о коих мы с уверенностью полагаем, что они останутся неизменными»[7]
.Не забывая этого мудрого предостережения, начнем свое исследование…
I
Какое свойство, как считается, наиболее ярко характеризует природу власти в целом? Традиционный ответ известен: «Власть есть воля, имеющая право повелевать»[8]
. Те же свойства обнаруживают в природе и политической власти, которая обладает способностью принуждать всех к безусловному исполнению своей воли, а кроме тогоВ целом власть политическую понимают, как
Так, для Платона (424–347 до Р.Х.) власть – это синоним
По Г.В.Ф. Гегелю (1770–1831), власть есть
С ними солидарны носители не менее громких в правоведении имен: «Власть есть сила и притом волевая
Приводят и такой довод, должный подтвердить предыдущее определение: «Что такое политическая власть? Если взять это понятие строго реалистически, без всякой метафизики, то оно сводится к тому, что на определенной территории одни люди приказывают, запрещают и разрешают, а другие более или менее беспрекословно им повинуются»[17]
.