Король,Его величество,Просил ее величество,Чтобы ее величествоСпросило у молочницы,Нельзя ль доставить маслаНа завтрак королю.Придворная молочницаСказала: «Разумеется,Схожу,СкажуКоровеПокуда я не сплю!»Придворная молочницаПошла к своей коровеИ говорит корове,Лежащей на полу:«Велели их величествоИзвестное количествоОтборнейшего маслаДоставить к их столу!»Ленивая короваОтветила спросонья:«Скажите их величествам,Что нынче очень многиеДвуногие-безрогиеПредпочитают мармелад,А также пастилу!»Придворная молочницаСказала: «Вы подумайте!» —И тут же королевеПредставила доклад:«Сто раз прошу прощенияЗа это предложение.Но если вы намажетеНа тонкий ломтик хлебаФруктовый мармелад,Король, его величество,Наверно, будет рад!»Тотчас же королеваПошла к его величествуИ, будто между прочим,Сказала невпопад:«Ах, да, мой друг, по поводуОбещанного масла…Хотите ли попробоватьНа завтрак мармелад?»Король ответил: «Глупости!»Король сказал: «О Боже мой!»Король вздохнул: «О Господи!»И снова лег в кровать.«Еще никто, – сказал он, —Никто меня на светеНе называл капризным…Просил я только маслаНа завтрак мне подать!»На это королеваСказала: «Ну, конечно!» —И тут же приказалаМолочницу позвать.Придворная молочница,Сказала: «Ну, конечно!»И тут же побежалаВ коровий хлев опять.Придворная короваСказала: «В чем же дело?Я ничего дурногоСказать вам не хотела.Возьмите простокваши,И молока для каши,И сливочного маслаМогу вам тоже дать!»Придворная молочницаСказала: «Благодарствуйте!»И масло на подносеПослала к королю.Король воскликнул: «Масло!Отличнейшее масло!Прекраснейшее масло!Я так его люблю!»«Никто, никто», – сказал онИ вылез из кровати.«Никто, никто», – сказал он,Спускаясь вниз в халате.«Никто, никто», – сказал он,Намылив руки мылом.«Никто, никто, – сказал он,Съезжая по перилам, —Никто не скажет, будто яТиран и сумасброд,За то, что к чаю я люблюХороший бутерброд!»Шарль Перро
(1628 – 1703)
Золушка
Жил когда-то дворянин, который женился вторым браком на женщине столь надменной и столь гордой, что другой такой не было на свете. У нее были две дочери, такого же нрава и во всем походившие на нее. И у мужа тоже была дочь, но только кротости и доброты беспримерной – эти качества она унаследовала от своей матери, прекраснейшей женщины.
Не успели сыграть свадьбу, как мачеха уже дала волю своему злому нраву: ей были несносны добрые качества этой девочки, из-за которых ее родные дочери всем казались еще более противными. Она поручила ей в доме самую грязную работу: падчерица мыла посуду и подметала лестницу, натирала полы в комнате хозяйки и ее дочерей – благородных девиц; спала она под самой крышей, на чердаке, на скверной подстилке, меж тем как сестры ее жили в комнатах с паркетными полами, где стояли самые модные кровати и большие зеркала, отражавшие их с головы до ног.
Бедная девушка терпеливо сносила все и не смела жаловаться отцу, который выбранил бы ее, ибо находился в полном подчинении у жены.