Читаем Полное собрание сочинений. Том 8. Педагогические статьи 1860–1863 гг. О народном образовании полностью

После слов: метод бы был один и тот же. – в ркп.: Возвращаюсь къ прежнему: въ школ ребенокъ не пріобртаетъ ни новыхъ вопросовъ, ни отвтовъ на эти вопросы. – Вопросы, представляющіеся ему суть: отчего срубили дубовую рощу, а выросла осиновая? отчего червякъ полъ капусту? отчего овесъ плохо родился? сколько будетъ стоить 20 бабокъ, коли шестеро по три копейки? какая разница между царемъ и становымъ приставомъ? – Въ жизни онъ незамтно получаетъ боле или мене справедливые отвты на такіе вопросы и вновь бесчисленное множество другихъ вопросовъ, школа же возбуждаетъ только одинъ: зачмъ меня здсь мучатъ? Отвты же, которые она даетъ, вс несоотвтственны его развитію. Ему нтъ дла до ариметическихъ дйствій съ отвлеченными числами, нтъ дла до исторіи и географіи азіатскихъ народовъ, нтъ дла до того, что будетъ посл смерти, потому что онъ не вритъ еще въ смерть. – И вмсто этой-то живой и соотвтствующей сред школы лучшую часть времени ребенокъ проводитъ въ мертвящей принудительной школ.

Стр. 15, строка 6 св.

После слов: основания принудительной школы. в ркп. следует: <Другой важный психологическій фактъ, который стоитъ изслдовать, есть тупикъ. Вы спрашиваете ребенка, который уметъ уже читать, что выйдетъ изъ ва онъ молчитъ, потомъ говоритъ: дю, потомъ плачетъ, и чмъ больше вы будете требовать отъ него, тмъ меньше вамъ есть надежды получить отъ него тотъ отвтъ, который онъ знаетъ. – Я объясняю этотъ фактъ только тмъ, что ребенокъ, дошедшій въ школ до того полуживотнаго состоянія, которое требовалось отъ него, и состоящаго въ томъ, чтобы подавлять въ себ всякую способность свободнаго соображенія, не можетъ уже вызвать его, подъ вліяніемъ условій школы и впечатлнія школьнаго учителя. Я въ своемъ личномъ опыт постоянно встрчался съ такими тупиками во всхъ ученикахъ, поступившихъ ко мн изъ принудительныхъ школъ. Каждый мой вопросъ, требовавшій соображенія, пораждалъ тупикъ. Во мн онъ видлъ того же школьнаго учителя, какъ своего прежняго, искалъ отвтовъ только въ области своего прежняго школьнаго полуживотнаго состоянія. Какъ только кто нибудь другой или я же спрашивалъ его не въ школ, а на улиц, онъ отвчалъ очень хорошо. —> Тупикъ есть лучшее доказательство живучести человческаго духа, какъ онъ не даетъ себя испортить. Школьное состояніе состоитъ именно въ томъ, что душа сжимается, прячется и оставляетъ на порчу училищу только вншнія способности, такъ что положительный вредъ, который приноситъ школа, еще не такъ великъ, какъ можно бы ожидать.

Стр. 16, строка 18 св.

Против слов: Существующие школы, скажут мне, в автографе на полях л. 27 вписано: Историческіе доводы.

Стр. 18, строка 7 св.

После слов: французской орфографіи и счетоводства. – в ркп.: <Счетоводство есть неудачная дань, отданная времени.>

Стр. 18, строка 17 св.

После слов: четыре правила арифметики.) в ркп.: и не лишеннаго посредствомъ школы своихъ умственныхъ способностей. <Итакъ эти результаты и еще поразительнйшіе въ неумніи ршить самой простой задачи сложенія и вычитанія я нашолъ по математик у старшихъ учениковъ въ всхъ 8 школахъ, въ которыхъ я былъ въ Марсели.>

Стр. 19, строка 1 св.

Вместо: достигают в год и более, в ркп.: достигаютъ въ три или четыре мсяца, тогда какъ доказано, что дв недли достаточно для обученія чтенію и писанію;

Стр. 19, строка 10 сн.

Вместо: «Четырех Мускетеров» и «Монте-Кристо». в ркп.: Четырехъ Мускетеровъ и <въ настоящее время дошодъ въ> Монте-Кристо <до того мста, какъ онъ приплылъ на островъ.>

Стр. 19, строка 5 сн.

Вместо слов: Кроме того музеи, публичные библиотеки, театры, в ркп.: <Вотъ она, безсознательная школа, вотъ оно вліяніе посильне школьнаго, которое подкопалось подъ принудительную школу и сдлало содержаніе ея мифическимъ. Одна деспотическая форма осталась. Разв это все?>

Стр. 19, строка 4 св.

После: театры. Кафе, в ркп: бесды съ прізжими,

Стр. 20, строка 19 св.

После слов: легче, чем в школе. в ркп.: Я не говорю здсь уже о положительномъ вред, который приносить такая отставшая отъ общаго уровня образованія школа, намреваясь посвятить этому важному предмету отдльную статью.

Стр. 21, строка 10 сн.

Вместо: Вникнув же – кончая: не только убедимся – в ркп.: Ежели же мы имемъ исторію народнаго образованія, то, конечно, эту исторію намъ надо искать не въ школахъ, а въ жизненномъ безсознательномъ образованіи; надо искать въ только зарождающейся Culturgeschichte16 русскаго народа, какъ такъ называемаго низшаго, такъ и высшаго класса и преимущественно въ общей исторіи образованія. На основаніи этихъ-то данныхъ мы не только убдимся

Стр. 22, строка 6 сн.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза