Мэри не видела ни одной разумной причины, по которой мытье могло рассматриваться как нечто достойное наказания. Но вид ее мокрых подруг насторожил ее. Их платья плотно облегали тела, отчетливо вырисовывая изгибы их груди и бедер, и охранники смотрели на них с нескрываемой похотью. Мэри осознала, что ее тело точно так же выставлено напоказ, и ее одолело смущение.
— Извините, сэр, — произнесла она, пытаясь вылезти из лохани. — Но вы не можете винить нас. Нам никогда не дают достаточно воды, чтобы тщательно вымыться.
— Почему вы, женщины, всегда оборачиваете любую ситуацию в свою пользу? — спросил офицер.
Мэри посмотрела на своих подруг и увидела, что они онемели от страха. Офицер был старше, чем Тенч, вероятно, лет тридцати или больше, и говорил высоким голосом и очень быстро. И все же она не видела в его глазах жестокости, только крайнее изумление.
— А вы разве нет? — парировала Мэри. — Что же еще нам остается? Этот трюм, в котором вы нас держите, не вонял бы так, если бы нам разрешали мыться и подниматься наверх, чтобы делать зарядку, и если бы там время от времени чистили пол. Даже животные в подобном месте взбунтовались бы.
Один из охранников посмеивался, но офицер строгим взглядом заставил его замолчать.
— Заберите этих троих обратно, — сказал он, указывая на Бесси, Сару и Ханну. — А с этой я разберусь.
Охранники протолкнули подруг Мэри между веревками с развешенным бельем, оставляя ее наедине с офицером. Она тщетно пыталась отжать свою юбку, ожидая, что он заговорит.
— Твое имя? — спросил он. —
— Мэри Броуд, сэр, — сказала она. — Позвольте узнать и ваше.
Ей показалось, что она увидела блеснувшую улыбку, и она провела рукой по волосам и ответила вызывающей усмешкой. Ее мать и сестра часто отмечали, как хороши ее волосы мокрыми, когда они закручивались в кудряшки, и Мэри надеялась, что это правда. Она была мокрой и замерзла на холодном ветру, но если бы она начала дрожать, то имела бы жалкий вид.
— Лейтенант Грэхем, — представился он. — Мне кажется, Мэри, ты не совсем понимаешь всю серьезность данной ситуации.
Имя Грэхем она тоже слышала от мужчин-заключенных. Он имел репутацию опасного человека, если его разозлить, но в остальном был вполне сносным.
— О, я понимаю, сэр, — сказала Мэри смело. — Я вижу, что не доживу до высылки, если только судьба не улыбнется мне и я не получу возможность время от времени мыться и получать немного дополнительной еды.
Он окинул ее долгим, оценивающим взглядом, который, казалось, проник сквозь ее одежду, и в этот момент она поняла, что он хочет ее.
Мэри решила отдать свое сердце Тенчу, видя в нем своего избавителя, и лейтенант Грэхем казался крайне плохонькой заменой. Его лицо было толстым и вялым, и она подозревала, что под его ухоженным париком осталось немного волос. Но что плохого в том, чтобы иметь кого-то в качестве резерва на случай, если Тенч не соблазнится? И Грэхем не выглядел отталкивающе: у него были здоровые зубы и чистая кожа. Кроме того, она искала не настоящую любовь, а лишь возможность выжить и организовать побег.
— Ты на что-то намекаешь? — спросил он, и глаза его сузились. Они были мутно-карие и не волновали ее так, как глаза Тенча.
— Я не имею права ни на что намекать, сэр, — сказала Мэри, изобразив реверанс и нахально усмехнувшись. — Я просто говорю то, что чувствую.
В ответ на это он велел ей вернуться обратно в трюм, но, когда охранник грубо столкнул ее вниз по наклонному трапу, она почувствовала, что Грэхем смотрит на нее с интересом.
Внизу, в трюме, послеполуденное мытье обсуждалось всеми женщинами, у которых было достаточно сил, чтобы интересоваться остальными. Когда Мэри втолкнули внутрь, они прервали болтовню и подняли на нее глаза.
— Что с тобой случилось? — спросила Бесси, в отчаянии сжав руки. — Мы боялись, что тебя накажут или… — она прервала себя, не желая произнести слово «изнасилуют».
— Я сказала ему, что нам нужно больше воды, свежего воздуха и чтобы вычистили эту дыру, — ответила Мэри. Она не намеревалась обсуждать ничего далее, поскольку ей было холодно в мокрой одежде и она хотела поговорить наедине с Сарой.
Ей удалось сделать это только поздно вечером. Мэри сняла с себя мокрую одежду, повесила ее на гвоздь, вбитый в балку, сушиться и завернулась в свое одеяло, но каждый раз, когда она поднимала глаза, ища Сару взглядом, та разговаривала с Ханной.
Была почти кромешная тьма, когда Мэри увидела, как Сара направилась к ведру. К этому времени большинство женщин уже укладывалось спать. Мэри поднялась и потащилась к ней, придерживая одеяло.
— Когда ты закончишь, мы можем поговорить? — прошептала она.
В темноте она увидела, как Сара кивнула головой.
Ведро казалось лучшим местом, чтобы поговорить вдали от других женщин, хотя рядом с ним было довольно тесно. Когда Сара закончила, они уселись на балку.
— Ну что? — спросила Сара.
— Кто твой любовник? — Мэри решила, что не имело смысла ходить вокруг да около.
Сара колебалась. Было слишком темно, и Мэри не видела, рассердил ли ее вопрос.
— Это Тенч или Грэхем? — настаивала Мэри.