— Не умеешь любить? — послышался голос, а по моим волосам прошлась рука. Я сидела, чувствуя, как заходится в груди сердце.
— Иди ко мне, — послышался тихий голос, а мне на пылающие от стыда щеки легли прохладные руки. — Только напомни мне, чтобы утром я убил кота, — Просто напомни…
Господи, что это? Неужели такое бывает?
Глава семнадцатая. Убить кота!
Когда богатый и красивый мужчина просит у тебя любви, как нищий, готов сжечь тебя, как инквизитор ведьму, любая обалдеет.
Я застыла. Внутри меня происходило что-то странное, необъяснимое и страшное. Где-то рядом была сила, способная одним прикосновением заставить меня замереть и никогда уже не пошевелиться.
Господи, что это? Неужели такое бывает?
— Бывает, — прошуршало порванное бальное платье, разрываясь окончательно.
— Еще как бывает! — прошуршало оно, падая на ковер, когда одни губы нашли другие в жестоком и страстном порыве.
— Бывает! — согласилось кресло, скрипнув, когда с него одновременно встали двое.
— Бывает! — хором прошуршали нарядный камзол и сорочка, падая на пол.
— Бывает! — согласился стол, случайно попавшийся на пути двух сплетенных в поцелуе тел.
— Бывает! — прошелестела стена, под натиском обнаженной женской спины.
— Бывает! — согласились свечи, чтобы тут же погаснуть, накрывая темнотой, словно одеялом, умирающую девушку, которую сжимали крепкие мужские руки, намекая, что это только начало.
— Не бывает, — с рассветом выдохнули мужские губы, целуя в уже тысячный раз распухшие от поцелуев женские губы.
— Не бывает, — простонали женские губы, когда их закусили в последний, мучительный и раз.
Обычно, в книгах, любовники просыпаются утром. Словно у них будильник. Но я вас скажу. Это — плохие любовники. Хорошие любовники просыпаются ближе к вечеру.
Я потянулась, выдохнула и мутным взглядом осмотрела комнату. Постель была смята, но я лежала в ней в гордом одиночестве.
— Вот так ты, значит, — послышался голос кота. — Я, значит, тащился с сумкой домой! А ты вот так, да? Что подумают о приличном коте мужского пола, разгуливающем по городу с женской сумкой?
Я смутно припоминала бал, похищение, признание…
— О том, что он джентльмен! — заметила я, пытаясь найти платье, но поднимая с пола только оторванный рукав. Зато была отличная простыня.
Обмотавшись ею, как греческая богиня, я спустила ноги с кровати, протирая заспанное лицо.
— И как же тебя угораздило! — возмутился кот, расхаживая по столу. Я вчера даже не заметила, как мы переехали в спальню! Бывает же такое?
— Мой гениальный план! Все псу под хвост! — возмущался кот. — Кто мог подумать? Ты должна была уйти и хлопнуть дверью! И может тогда он поймет, что такое терять людей!
— Одну минутку, — вздохнула я, плеснув себе воды их хрустального графина и выпив ее залпом. — Напомни, чтобы я убила тебя, как только выпью еще стакан. За цветы!
— Какие цветы? — вдруг переменился кот, глядя на меня круглыми, бегающими по комнате глазами. — О чем ты?
— О розах? — прищурилась, глядя в кошачьи глаза. — Что лежали под нашим… хм… штабом? Почему ты мне не сказал?
— Цветы-цветы-цветы, — забормотал кот, прижав уши. — Нет, какой-то веник лежал… Разве это цветы? Так, веник! Просто веник! Я был уверен, что это — просто веник, мол, я о вас знаю… Тонкий намек, мол, выметайтесь отсюда! Поэтому выбросил его! Тем более, что я так пошарился по хозяйству. Веник у нас уже был! Зачем нам второй!
— Хорошо, а одеяло? — спросила я, видя, как кот округляет глаза.
— А! Типа штора! Я был уверен, что это что-то вроде «чтоб вы на занавеске засохли!», — оправдывался кот. — Я его закидал листьями!
— А платье! — наседала я, не сводя с него взгляда. — Одно и второе, золотое, бальное!
— Да разве это платье? Так, рюшики — бантики! Ерунда, одним словом! Оно мне сразу не понравилось! Тебе бы оно тоже не понравилось! Там одни сплошные бриллиантики! Вульгарщина, одним словом. Моветон!
— тут же ответил кот, морщась. — К тому же намного явиться неожиданно! Романтично! С переодеванием! Ждал свое платье, а тут здрасте! Я его спрятал под мешки с навозом! Не спрашивай как! Сам в шоке!
— А письма, — выдала я, глядя в бессовестные глаза кота.
— А! Это… Ну написал он тебе… А тебя не было. Ты чужие письма разносила! — заметил кот, зевнув. — Ну я и решил, зачем мужчину мучать? Тем более, что мне было скучно… Я стащил перо и чернильницу и решил тебе помочь! Правда, держать перо в зубах было не очень удобно! Пришлось сначала потренироваться, но потом уже приловчился. Так что перед тобой первый кот, который умеет расписываться не только в тапках, но и на бумаге!
— А почему ты мне не сказал? — приблизилась я настолько, что мы были лицом к лицу.
— Я забывал! — вздохнул кот, глядя на меня кротким кошачьим взглядом. — Я вообще не помню, что я там понаписывал!
— О, ты там понаписывал, будь здоров! — кивнула я.