Я не писал давно тебе, Гораций.Ты сердишься? Но в той цивилизации(а не в стране), где я теперь живу,Нечасто происходят d'ej`a vu…Трава и воробьи – совсем как те,Но у котов туземных нет когтейИ в области хвоста недокомплект,Равно как у их лающих коллег,Зато и лают мало. Как там мама?Ты ей приносишь свежие цветы?Спасибо, милый. Если бы не ты,То впору крест на кладбище поставить,Прости за каламбур. Да и она ведьМеня простила б… Дивная страна!Жестоковыйные – как прежде, в междуречье,Но о своем не ведают увечье,И слово «волапюк» им не знакомо:Живут себе, как раньше жили дома,Но только в неметрической системе.Длину привычно измеряют в инчах(за это я б судил в системе Линча),А паунд – святая единица веса…Почем «паунд» лиха, именем Зевеса?!Таинственные пишут эпликэйшн,Но чтут – как раньше, там – своих старейшин,А чтоб удобней чтить, их селят вместеВ одном большом, едой пропахшем месте,Которое зовется норсинг хоум.Приедешь – я свожу тебя на холм,Откуда виден город сквозь туман.Мы встретим много их, идущих намНаперерез, навстречу, – по глазамЖестоковыйного узнаешь ты, Гораций,Да по печати рабства на челе.От желчи собственной я даже захмелел,Словно отведал горечи Фалерна.Ты думаешь, не прав я? Да, наверно…Пора прощаться. Строго говоря,Мне нечего добавить, кроме vale, —Метрополис, седьмое мартобря
Nota bene
Поверь мне, что любое совпаденьеИмён, событий, дат et cetera —Всего лишь опечатка, как перчаткаНе с той руки. Под кончиком пераИль прямо на экране монитораТакое возникает море вздора,Что и не снилось вашим мудрецам,И не приснится, милый мой Гораций.Поэтому ты можешь не старатьсяРаспутывать ассоциаций вязь,Чтобы найти таинственную связьСобытий-дат-имён того, кто с кем.Ведь если в голове стихи роятся,То это значит, что душа в тоске,Не более. Такое мудрецамМы не доверим; я зову тебя «Гораций»,Но кто ты, я уже не помню сам.
Полночное
Сегодня хватит стансов, мой Гораций, а поутру я бначал с танцев, чтобы нежных граций прибавилоськак минимум на две. Зачем, мой друг, косишься тына дверь? Ведь мы с тобой ещё не танцевали и врядли потанцуем уж теперь, а жаль: есть в танго магияполёта, паденья и власть руки, объятья страх и жажда,поворот и – твоей щеки касанье в полуобморокезвуков и каблуков; касание мощней, чем обладанье,но хватит слов о том, как мы с тобой не танцевали…Рояль закрыт, уложен саксофон, и полночь – утолимоя печали – станцует сон.