Развернувшись на сто восемьдесят, рванул по направлению к своему питомцу, оставив двух парней на входе у ратуши недоумевать. И надо сказать вовремя рванул, Шипастика атаковали "наши" зомби. Молча в наступающей темноте они теснили его со всех сторон. И главное, их было сейчас значительно больше чем днем. Не то чтобы сгущающиеся сумерки так уж мешали разглядеть происходящие, но тем не менее фонарь темного пути активировал на полную. Часть мертвых бойцов была так сказать, свежатиной. Бывшие парни, теперь безмозглые куклы вливались в общий строй черной армии. С огромным количеством дебафов из-за недавнего подъема, выполненного кое-как, они тем не менее были опасны за счет своего числа. Более того, я впервые увидел спектров, все благодаря фонарю. Прозрачные и невесомые серые тени, тихо подплывали к мирно похрапывающим бойцам и сливались с ним. Будь я проклят если не знаю что сейчас происходит, захват тел самым что не наесть во всем своем неприглядном виде. Сын Рурака и тот активизировался, почуял если не родную сущность, то как минимум конкурентов. Мда, против этих гранаты пожалуй бесполезны. Самое жуткое, что все происходило в полной тишине. За прошедшие дни Зеленокожие попривыкли к мертвякам, и практически не обращали на них внимание, и как выходит зря. Не успел я как следует рассмотреть происходящие как внезапный удар сзади подбросил меня в воздух, чтобы тут же настичь и отправить на землю с ускорением. Пять процентов хитов как не бывало. Закрыться щитом, поймать наглеца, разделать под орех, снести его дурную башку топором, или разрядить обойму припрятанного калаша, все бесполезно.
Неясные, серые тени так и мелькали вокруг меня, заставляя крутится волчком, словно стая волков вокруг медведя. Понимая, что то что я делаю не только не эффективно, но и попросту глупо, все одно продолжал бесплодные попытки. Верный Шипастик сам нуждался в помощи, а количество хитов стремительно уменьшалось. Самое поганое что никак не получалось разглядеть, кто же посмел напасть, кто за всем этим стоит. К тому же неопознанный дебаф снижал силы. Каждый комариный укус, каждая царапина нанесенная этими тенями сквозь доспех ослабляли тело. Жлезяка как заведенная вводила один эликсир за другим, это помогало, но самую малость. Когда же полоска опустилась в красную, двадцати процентную зону, сил попросту стоять не осталось. Если бы не мекзатионовые щупальца так бы и упал.
- Ну что жрец, похоже твой час настал.- проскрипел неизвестный мне голос. - Скоро ты послужишь на высшие благо...
Воздух стал сгущаться и темнеть, постепенно проявляя фигуру неизвестного мне скелета мага, лича по другому.
- Ты неплохо нам помог, и мы приняли решение даровать тебе новое тело...Возможно ты сейчас испытываешь гнев, злобу, а может страх. Это не важно, главное ты хорошо послужишь делу возвращение Мортис. Прими же высшие благо, прими же наш дар...
Лич, в некогда роскошном платье, с множеством потускневших украшений также беззвучно приблизился ко мне. Левитация? Вполне возможно. Перед лицом чего то, что наверное пострашнее смерти, в голову лезло все что угодно. Думалось какой же я дурак, что не понял очевидного, что Шипастику похоже хана, интересно а он воскреснет или нет? Или, а почему лич в платье? Или это личиха? Или слово лич не склоняется? И вот сквозь это все смог таки пробиться сын Рурака. Впервые за долгое время он предлагал помощь, сам и без каких либо обязательств или уступок. Все что от меня требовалось, так это сказать да. Меж тем костлявые руки лича, нет ну точно бывшая баба, аккуратно взяли меня за голову и повернули к скалящемуся черепу. Целовать что ли будет? Фу какая гадость. Сил сопротивляться не было, но дух нашел лазейку на мое согласие через это отвращение. Впервые Железяка спасовала перед подавлением воли, у каждой защиты есть свой предел. Калибр древнего мага оказался достаточным чтобы пробить казавшимся нерушимый заслон ОЕОС.
- Да Асмодей тебя забодей! Я согласен! - довольно громко для своего беспомощного состояния произнес я вслух. И кажется тем самым на секунду озадачил лича. А дух время зря не терял, начисто оттеснив меня от рычагов управления одной безвольной тушки, бывшей по совместительству общежитием для двоих.