Читаем Поцелуй небес полностью

- Так глупо вышло. Варвара Андреевна - моя бабушка, мать моего отца, в девичестве Кутузова, не успела оформить брак с отцом своего ребенка: он погиб в гражданскую войну. А Николай Федорович Дорогов женился на ней, когда моему отцу было пять лет. Папа долгое время не знал, что усыновлен. Неясно было, за красных или за белых воевал это загадочный дед и о нем говорили мало. Я только имя запомнила - Александр Зуев. ...Так сидели и разговаривали в первый день нового, 1868 года двадцатипятилетний сын Остапа Гульбы - по-иному - Остин Брауна, и Евгения - внучка почившего в неведении о ее существовании Александра Зуева. Безгранично людское неведение - даже те, кто связан узами крови и судьбы, зачастую не догадываются об этом. Но разве не эту встречу предвидел тогда, в 1945 году, умирающий герцог Баттенбергский, открывая с лейтенанту Гульбе мысли, волновавшие его на исходе жизни.

- Вы, наверное, видели, юноша, вышитый лоскут с лица и с изнанки? Моя матушка любила вышивание и иногда шутила: покажет мне что-то невообразимое - хаотическое переплетение цветных нитей, стежки, узелки в сумасшедшем беспорядке - и спросит: "Ну как, Алекс, нравится?" И насладившись моим недоумением, быстро переворачивала ткань... И, может потому, что мгновение назад я вдел хаос, рисунок на лицевой стороне казался мне особенно прекрасным - четким, ярким, полным некой таинственной гармонии! - Зуев закашлялся и продолжил: - Так вот, прожив много лет я почувствовал, нет - ясно понял!, что все это переплетение случайностей в моей жизни, как и в судьбах всех действующих в ней лиц, выступающих из тени кулис (как недавно вы) или оставшихся за гранью видимого, - не что иное, как изнанка великолепной ткани с постепенным проявлением невидимых нам образов на ее лицевой стороне. Другим словами - все, что происходит с нами на этой земле, не случайно... Что-то скрывается за всем этим... Да, что-то есть... Остапу показалось, что по комнате прошла, дохнув в затылок, волна морозного нездешнего воздуха. Тогда, в канун Победы, ему было двадцать пять, как сейчас, в начале 1968, Алексею. А та, которую полюбил неведомый ему сын Алеша и о которой ничего не знал ее дед - герцог Баттенбергский, едва появилась на свет. В марте 1945-го в московском роддоме имени Грауэрмана жена капитана артиллерии Дорогова - того самого, который все еще был для А.Л.Зуева Мишенькой Кутузовым, родила дочь - Евгению.

В школе Женя была отличницей, чистюлей, тихоней. Девочка обещала стать красавицей- тоненькая, прозрачная - какая-то не здешняя, с осанкой и поступью принцессы. Но в классе 7-8 неожиданно ярко и бурно расцвели другие, ранее надежд не подававшие: налилась грудь под школьным фартуком, заалели губы, кокетливо взъерошились смоченные для жесткости продслащенной водой волосы. Пошли романы, шушуканья, хихиканья на дворовых скамейках. Женька от этого была в стороне. Никаких амуров за ней не числилось, на школьных вечерах она оставалась в одиночестве, провожая взглядом разобранных кавалерами девчонок. Женя перестала ходить на вечера с танцами. Она полюбила лежать на диване, читать Тургенева и Гончарова, воображая себя в девятнадцатом веке - то в беседке старого парка, то в вечерней гостиной дворянской усадьбы.

- Дорогова - тонкая штучка, - говорила про подругу Светланка, - не для массового спроса. Она вовсе не кривила душой, считая Евгению необыкновенно красивой, и удивлялась, когда к этому ее мнению относились скептически.

- Твоя Евгения - ни рыбы, ни мясо, - коротко охарактеризовал Дорогову местный плейбой и сердцеед. Конечно, Светлана понимала - очень важно, как себя подать. А подавать надо с сексуальным гарниром, тогда мужичок любую наживку заглотит. Евгения же все делала наоборот - и хотя имела дорогие вещи, выглядела всегда так, точно одевалась из чемодана, хранящегося на пыльных антресолях. Весь облик - демонстративное презрение к внешнему эффекту: скрученная бубликом на затылке темно-медная коса, рассеянные, прозрачные, словно ледяные глаза. Холодная, спокойная, бледная - никакая.

- Ты, Женюха, прямо спящая красавица! - иронизировала Света, отчаявшись вытащить подругу на какую-нибудь молодежную вечеринку. - Диван со своими книжками пролежишь.

- И хорошо, что девочка с всякими пустобрехами не толчется, категорически вставила Татьяна Львовна, дружбы дочери с Светланкой не одобрявшая. - Евгении надо образование получить. А принц для приличной и способной девушки всегда найдется.

- Ой, мама, в каком веке ты живешь? - вдруг вскипела Евгения, покрываясь по бледным щекам алыми пятнами. - Не принцессу ты растишь старую деву. - Она кинулась в свою комнату, с силой хлопнув дверью. Заколдованную лягушку! А совсем скоро появился Алексей - самый настоящий сказочный принц. Появился и расколдовал...

7

"Господи, как же хочется быть красивой! Ну хоть один ра- зок блеснуть, стать ослепительной, сногсшибательной. Чтобы не формальные комплименты рассыпали, а так и столбенели от восторга: "Вот это пара! Ох и повезло Дороговой! Ну и невесту отыскал себе залетный джигит!" - заклинала Женя, наряжаясь в свадьбе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кофе с молоком
Кофе с молоком

Прошел год после гибели мужа, а Полина все никак не может себе простить одного: как же она ничего не почувствовала тогда, как же не догадалась, что случилось самое страшное, чему и названия-то нет?! Сидела себе, как ни в чем, не бывало, бумаги какие-то перебирала… И только увидев белое лицо подруги, появившейся на пороге кабинета с телефонной трубкой в руках, она сразу все поняла… И как прикажете после этого жить? Как? Если и поверить-то в случившееся трудно… Этой ночью они спали вместе, и проснулись от звонкого кукушечьего голоса, и оказалось, что еще полчаса до будильника, и можно еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть, побыть вместе, только вдвоем… Торопливо допивая кофе из огромной керамической кружки, он на ходу поцеловал ее куда-то в волосы, вдохнул запах утренних духов и засмеялся: — М-м-м! Вкусно пахнешь! — и уже сбегая по лестнице, пообещал: — Вот возьму отпуск, сбежим куда-нибудь! Хочешь? Еще бы она не хотела!.. — Беги, а то и в самом деле опоздаешь… Даже и не простились толком. Потом она все будет корить себя за это, как будто прощание могло изменить что-то в их судьбах… А теперь остается только тенью бродить по пустым комнатам, изредка, чтобы не подумали, что сошла с ума, беседовать с его портретом, пить крепкий кофе бессонными ночами и тосковать, тосковать по его рукам и губам, и все время думать: кто? Кажется, бессмертную душу бы отдала, чтобы знать! Может, тогда сердце, схваченное ледяной коркой подозрений, оттает, и можно будет, наконец, вдохнуть воздух полной грудью.

Gulnaz Burhan , Лана Балашина , Маргарита Булавинцева

Фантастика / Фэнтези / Политические детективы / Эро литература / Детективы / Любовные романы