Читаем Повесть о Макаре Мазае полностью

Новый обыск чуть было не застал врасплох слесаря Василия Бойченко. Василий понадеялся, что облава не повторится, и решил «на всякий случай» починить две винтовки. Они хранились в сарае еще с времен гражданской войны, и об этом знала лишь его бабушка Игнатьевна. Но с годами память ослабела, и старушка напрочь забыла об огнестрельном «кладе». Вспомнила лишь, когда началась облава: «Родненькие, надо бы прибрать!» К счастью, накануне полицейские сюда не дошли. Василий принес из сарая винтовки и решил для начала подержать их в корыте с керосином. Только успел разобрать одну винтовку и принялся за вторую, как услышал от Игнатьевны: «Идут!»

Завернув оружие в плащ, Бойченко опустил его на веревке в уборную, стоявшую в глубине двора. Следующей ночью Василий из-за забора стрелял по полицейскому патрулю, после чего спрятался в подвале дома на улице Портовой. Вскоре он ушел из города и примкнул к партизанскому отряду.

Гитлеровцы каким-то образом дознались, что Игнатьевна указала внуку, где спрятано оружие. Старушку арестовали и в назидание другим расстреляли…

Во второй день облавы на Новотрубной улице полицейские особенно усердствовали: старательно обыскивали квартиры, поспешно перебегали из дома в дом. Прошел слух, что в одном из домов скрывается Макар Мазай. А так как не все участники облавы знали сталевара в лицо, то особенно внимательно присматривались к каждому молодому рабочему, сверяясь с фотографией Мазая.

Один из задержанных показался похожим. Его потащили в полицию. Арестованный в ответ на вопросы только показывал пальцем на уши.

Глухой? Или притворяется? И продолжали допрашивать, надеясь выбить из парня признание, что он Мазай.

Их разочаровал один из прибежавших полицейских:

— Не Мазай! Я Мазая не раз видел.

В одной квартире полицейские нашли раненого молодого парня.

— Это мой сынок, — плача указала пожилая женщина на лежавшего. — На заводе получил травму. Еле дошел, пиджак в цехе оставил. Там документы.

— Смотрите, если обманываете, ответите в гестапо, — предупредил полицейский. Он зашел в соседнюю квартиру и спросил, есть ли кто-нибудь с завода?

— Как же, есть, вот я, например, слесарь из инструментального. Вот документ, — сказал рябоватый мужчина.

Полицейский привел его к раненому и спросил:

— Знаете его?

— Не верят, что это мой сын, — снова запричитала женщина.

— Правда, правда, ее сын, — подтвердил слесарь. — Я его на заводе часто вижу.

Полицейские ушли, но через несколько минут вернулись обратно разъяренные:

— Скрываете раненого красноармейца!

Всех троих — женщину, слесаря и раненого — увели.

Облава продолжалась.

Всюду полицейским отвечали: «Нет, Мазая здесь никто не видел!» И потом измученные напряжением люди передавали друг другу с удовлетворением:

— Значит, Макара Никитовича не нашли!

<p>ГЛАВА ДЕВЯТАЯ</p>

Боевые друзья с Новотрубной. — Выстрел у кинотеатра

Между тем во второй день облавы Макар Мазай действительно был на Новотрубной, встречался с друзьями. Кто-то предупредил его о появлении полицейских, и Макар успел скрыться, закрыв лицо капюшоном плаща.

Удалось избежать ареста и тем четверым молодым подпольщикам, которые рвались на связь с Мазаем и еле успели к приходу полицейских перепрятать раздобытое накануне оружие. Их боевая группа родилась в первые дни немецкой оккупации. Однажды под вечер Николай Пащук увидел в окно, как дюжий полицай волочил по улице избитого старика-рабочего. Смелый парень схватил кухонный нож и бросился к двери. Его остановил дядя — Виктор Мамич. Мамич отличался завидным хладнокровием, выдержкой, умением держать себя в руках.

Николай Пащук попытался вырваться:

— Пусти! Лучше умереть, чем видеть, как мучают наших людей!

— Надо жить, чтобы умирали фашисты, а не наши люди! И нам стоит раскинуть мозгами, как такое дело провернуть! — веско ответил Мамич.

Поговорили с братом Николая, Василием Пащуком, привлекли в свою группу Александра Кравченко и Василия Долгополова. Решили раздобыть оружие и истреблять гитлеровцев при малейшей возможности. Молодые подпольщики дали клятву: «отомстим фашистским палачам за погибших товарищей, не дадим восстановить завод!»

В начале января сорок второго года Николай Пащук и Александр Кравченко убили у ворот завода полицейского Григория Коломойца. О казни предателя рабочие узнали утром, когда их сгоняли в цеха. В тот же день на стенах завода появились надписи: «Смерть немецким оккупантам и их пособникам!», «Нас не согнешь, мы ильичевцы!», «Выше головы, братья!».

Прислужники фашистов уже не решались заглядывать в темные закоулки заводских корпусов. Но среди рабочих все время шныряли гестаповские ищейки. Группа Пащука решила выслеживать шпиков и уничтожать их. По вечерам подпольщики вели наблюдение за несколькими полицейскими и теми, кто был связан с ними.

Перейти на страницу:

Все книги серии Герои Советской Родины

Верность долгу: О Маршале Советского Союза А. И. Егорове
Верность долгу: О Маршале Советского Союза А. И. Егорове

Второе, дополненное издание книги кандидата исторических наук, члена Союза журналистов СССР А. П. Ненарокова «Верность долгу» приурочено к исполняющемуся в 1983 году 100‑летию со дня рождения первого начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза, одного из выдающихся полководцев гражданской войны — А. И. Егорова. Основанная на архивных материалах, книга рисует образ талантливого и волевого военачальника, раскрывая многие неизвестные ранее страницы его биографии.Книга рассчитана на массового читателя.В серии «Герои Советской Родины» выходят книги о профессиональных революционерах, старых большевиках — соратниках В. И. Ленина, героях гражданской и Великой Отечественной войн, а также о героях труда — рабочих, колхозниках, ученых. Авторы книг — писатели и журналисты живо и увлекательно рассказывают о людях и событиях. Книги этой серии рассчитаны на широкий круг читателей.

Альберт Павлович Ненароков

Биографии и Мемуары / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии