Читаем Повесть о приключениях Артура Гордона Пима. Рассказы полностью

– С великим удовольствием, – отозвалась мумия, доброжелательно осмотрев меня в монокль, поскольку это был первый вопрос, который задал ей я лично. – С великим удовольствием. Обычная продолжительность человеческой жизни в мое время была примерно восемьсот лет. Крайне редко случалось, если не считать экстраординарных происшествий, что человек умирал, не достигнув шестисотлетнего возраста. Бывали и такие, что проживали дольше десяти сотен. Но естественным сроком жизни считалось восемьсот лет. После того как был открыт принцип бальзамирования, который я вам ранее изложил, нашим философам пришла мысль удовлетворить похвальную людскую любознательность, а заодно содействовать развитию наук, устроив проживание этого естественного срока по частям, с перерывами. Для истории, например, такой способ жизни, как показывает опыт, просто необходим. Скажем, ученый историк, дожив до пятисот лет и употребив немало стараний, напишет толстый труд. Затем прикажет себя тщательно забальзамировать и оставит своим будущим душеприказчикам строгое указание оживить его по прошествии какого-то времени – допустим, шестисот лет. Возвратившись через этот срок к жизни, он обнаружит, что из его книги сделали какой-то бессвязный набор цитат, превратив ее в литературную арену для столкновения противоречивых мнений, догадок и недомыслий целой своры драчливых комментаторов. Все эти недомыслия и проч., под общим именем исправлений и добавлений, до такой степени исказили, затопили и поглотили текст, что автор принужден ходить с фонарем в поисках своей книги. И найдя, убедиться, что не стоило стараться. Он садится и все переписывает заново, а кроме того, долг ученого-историка велит ему внести поправки в ходячие предания новых людей о той эпохе, в которой он когда-то жил. Благодаря такому самопереписыванию и поправкам живых свидетелей, длительные старания отдельных мудрецов привели к тому, что наша история не выродилась в пустые побасенки.

– Прошу прощения, – проговорил тут доктор Йейбогус, кладя ладонь на руку египтянина. – Прошу прощения, сэр, но позвольте мне на минуту перебить вас.

– Сделайте одолжение, сэр, – ответил граф, убирая руку.

– Я только хотел задать вопрос, – сказал доктор. – Вы говорили о поправках, вносимых историком в предания о его эпохе. Скажите, сэр, велика ли, в среднем, доля истины в этой каббале.

– В этой каббале, как вы справедливо ее именуете, сэр, как правило, содержится ровно такая же доля истины, как и в исторических трудах, ждущих переписывания. Иными словами, ни в тех, ни в других нельзя отыскать ни единого сведения, которое не было бы совершенно, стопроцентно ложным.

– А раз так, – продолжал доктор, – то, поскольку мы точно установили, что с момента ваших похорон прошло по крайней мере пять тысяч лет, можно предположить, что в ваших книгах, равно как и в ваших преданиях, имелись богатые данные о том, что так интересует все человечество, – о сотворении мира, которое произошло, как вы, конечно, знаете, всего за тысячу лет до вас.

– Что это значит, сэр? – вопросил граф Бестолковео.

Доктор повторил свою мысль, но потребовалось немало дополнительных объяснений, прежде чем чужеземец смог его понять. Наконец, тот с сомнением сказал:

– То, что вы сейчас мне сообщили, признаюсь, для меня абсолютно ново. В мое время я не знал никого, кто бы придерживался столь фантастического взгляда, что будто бы вселенная (или этот мир, если вам угодно) имела некогда начало. Вспоминаю, что однажды, но только однажды, я имел случай побеседовать с одним премудрым человеком, который говорил что-то о происхождении человеческого рода. Он употреблял, кстати, имя Адам, или Красная Глина, которое и у вас в ходу. Но он им пользовался в обобщенном смысле, в связи с самозарождением из плодородной почвы (как зародились до того тысячи низших видов) – в связи с одновременным самозарождением, говорю я, пяти человеческих орд на пяти различных частях земного шара.

Здесь мы все легонько пожали плечами, а кое-кто еще и многозначительно постучал себя пальцем по лбу. Мистер Силк Букингем скользнул взглядом по затылочному бугру, а затем по надбровным дугам Бестолковео и сказал:

– Большая продолжительность жизни в ваше время, да к тому же еще эта практика проживания ее по частям, как вы нам объяснили, должны были бы привести к существенному развитию и накоплению знаний. Поэтому тот факт, что древние египтяне тем не менее уступают современным людям, особенно американцам, во всех достижениях науки, я объясняю превосходящей толщиной египетского черепа.

– Признаюсь, – любезнейшим тоном ответил граф, – что опять не вполне понимаю вас. Не могли ли бы вы пояснить, какие именно достижения науки вы имеете в виду?

Тут все присутствующие принялись хором излагать основные положения френологии и перечислять чудеса животного магнетизма.

Перейти на страницу:

Все книги серии По, Эдгар Аллан. Сборники

Похожие книги

Вендиго
Вендиго

В первый том запланированного собрания сочинений Элджернона Блэквуда вошли лучшие рассказы и повести разных лет (преимущественно раннего периода творчества), а также полный состав авторского сборника 1908 года из пяти повестей об оккультном детективе Джоне Сайленсе.Содержание:Юрий Николаевич Стефанов: Скважины между мирами Ивы (Перевод: Мария Макарова)Возмездие (Перевод: А. Ибрагимов)Безумие Джона Джонса (Перевод: И. Попова)Он ждет (Перевод: И. Шевченко)Женщина и привидение (Перевод: Инна Бернштейн)Превращение (Перевод: Валентина Кулагина-Ярцева)Безумие (Перевод: В. Владимирский)Человек, который был Миллиганом (Перевод: В. Владимирский) Переход (Перевод: Наталья Кротовская)Обещание (Перевод: Наталья Кротовская)Дальние покои (Перевод: Наталья Кротовская)Лес мертвых (Перевод: Наталья Кротовская)Крылья Гора (Перевод: Наталья Кротовская)Вендиго (Перевод: Елена Пучкова)Несколько случаев из оккультной практики доктора Джона Сайленса (Перевод: Елена Любимова, Елена Пучкова, И. Попова, А. Ибрагимов) 

Виктория Олеговна Феоктистова , Элджернон Блэквуд , Элджернон Генри Блэквуд

Фантастика / Приключения / Мистика / Ужасы / Ужасы и мистика