Айрис что-то сделала со мной. Этим днем я не ощутил обычных мучений в часы, когда ранее приступал к выпивке, и, несмотря на приступ дрожи в физиотерапевтическом кабинете, чувствовал себя хорошо.
Я испытал почти детское волнение, когда Фогарти принес мне мой костюм, извлеченный из какого-то таинственного укрытия. Ему пришлось помочь мне повязать галстук, но с остальным я справился сам. Беглый взгляд в зеркало дал вполне удовлетворительный результат. С искусственным загаром и глазами, которые уже не были желтыми и налитыми кровью, я стал походить на человека.
После обеда появилась мисс Браш в великолепном белом платье с красным корсажем, добавляющим интригующий дьявольский оттенок к ее ангельской внешности. Медперсонал всегда одевался во все самое лучшее на эти субботние вечеринки. Все выглядело в высшей степени пристойно, не позволяя кому-нибудь из нас вспоминать, что мы находимся в сильно смягченном варианте психушки.
Очевидно, правила поведения в этих случаях также смягчались, потому что больные тоже нарядились для танцев-даже Билли Трент. Мисс Браш со своей спокойной решимостью проводила нас в главный холл. Я шел вместе с Геддесом и юным Билли. Англичанин выглядел скучным и слегка угнетенным. Но Билли, казалось, напрочь забыл о своей тарзаньей выходке и весь горел энтузиазмом. Он сообщил мне, что собирается танцевать с мисс Браш, – это было его заветной мечтой.
Когда мы добрались до главного зала для совместного времяпрепровождения пациентов, женщины уже собрались. Центр зала был освобожден для танцев, а по бокам стояли диваны и столики для бриджа. Радио играло негромкую танцевальную музыку. Я сразу же стал искать мисс Пэттисон, но нигде ее не видел.
Однако все остальные были здесь: сестры, врачи, дежурные, пациенты. Доктор Стивенс, веселый и похожий на херувима, увлеченно болтал с хорошенькой, хотя, вероятно, чокнутой рыжеволосой женщиной. Морено являл собой образец выдающегося психиатра, беседующего с группой медиков, не проживающих по месту службы. Седовласая леди, похожая на герцогиню, с величайшим достоинством раскланивалась с воображаемыми знакомыми. Помещение пестрело белыми крахмальными рубашками и декольтированными платьями. Было невозможно отличить медперсонал от пациентов. Происходящее напоминало фешенебельный бродвейский театр в вечер премьеры.
Мисс Браш представляла нас женщинам, словно хозяйка дома на Парк-авеню, когда я наконец заметил Айрис. Она в одиночестве сидела в углу в длинном пурпурном платье. Забыв о формальностях, я схватил за руку мисс Браш и громко взмолился, чтобы она меня представила. Мисс Браш одарила меня одной из своих улыбок и подвела к Айрис.
– Мисс Пэттисон – мистер Дулут.
Девушка подняла равнодушный взгляд. Ее пурпурное платье имело мягкий оттенок ириса, гармонируя с ее именем[2]
. Встретившись со мной глазами, она наклонила головку. Я с надеждой опустился на стул.В этот момент начались танцы. Я заметил, как Билли Трент поспешил к мисс Браш с радостной улыбкой. Она улыбнулась в ответ, но когда он подошел, повернулась к старому Лэриби и пошла танцевать с ним. При виде горького разочарования на лице парнишки мое мнение об Изабел Браш рухнуло вниз, подобно воображаемым акциям Лэриби.
Я пытался завязать разговор с Айрис, но тщетно. Иногда она отвечала своим тихим бесстрастным голосом, но это было все равно что беседовать с мертвой. И все же она была так молода, что, казалось, от нее исходило ощущение жизни.
Я пригласил Айрис на танец, и она ответила «Благодарю вас», точно маленькая девочка.
Айрис танцевала безупречно, но в ее движениях чувствовалось странное равнодушие, как будто она делала это в состоянии транса.
– Вы очень добры ко мне, – неожиданно робко произнесла Айрис.
Я не нашел слов для ответа.
Вечеринка продолжалась вокруг нас в своей нерушимой респектабельности. Небольшое отклонение от традиций произошло, как ни парадоксально, по вине Морено. Он стоял в углу, разговаривая с Фогарти и Геддесом, но его взгляд был устремлен на Лэриби и мисс Браш. Внезапно, когда голова мисс Браш очутилась чересчур близко к плечу миллионера, он подошел к ним сквозь пары танцующих и разъединил их. Все было проделано вежливо, однако блеск глаз выдал его.
Музыка смолкла. Когда я отвел Айрис к дивану, к нам направилась миссис Фогарти, Ночная медсестра отважно напялила на себя вечернее платье, но оно топорщилось, словно под ним была униформа. Она притащила с собой слабый запах антисептика и седовласую женщину с аристократическим лицом, напоминающим о добротных старинных особняках.
Физиономия миссис Фогарти, казалось, говорила: «Чувствую, что у вас двоих много общего».
– Мистер Дулут, это мисс Пауэлл, – представила она свою спутницу. – В Бостоне она видела несколько ваших пьес, и ей бы хотелось поговорить с вами о них.