Читаем Познавая боль. История ощущений, эмоций и опыта полностью

Эта книга не только затрагивает упомянутые феномены, но и предлагает необычный взгляд на боль. Опираясь на Античность и современность, используя накопленный по всему миру опыт перенесения боли, в методологию истории чувств, эмоций и переживаний я вплетаю нарратив о вовлеченном пациенте, «сознательном страдальце», чаще — одиноком, реже — окруженном другими людьми[2]. Кроме того, я использую нейронаучные и нейроисторические исследования, объясняющие, каким образом концепции, которыми человек пользуется, чтобы выразить собственные переживания, влияют на формирование последующего опыта. История понятия боли и ее переживания становится историей пластичной, биокультуральной системы взаимодействия разума и тела, которая всегда существует в контексте. Боль, прочувствованная на физическом и ментальном уровне, но прежде всего осмысленная, неизменно принадлежит миру, в котором мы живем. Все мы знаем, что такое боль, но наш опыт ни в коей мере не позволяет нам познать то, как ее испытывают другие люди — сейчас или в прошлом. Именно поэтому я упорно отрицаю универсальность этого понятия и не устаю повторять, что распознать боль другого человека далеко не всегда легко. Я обнажаю узкие места в подходах к познанию боли — и собственной, и чужой — и утверждаю, что она всякий раз неповторима и непредсказуема. Я стремлюсь продемонстрировать, как связаны между собой возникновение, использование и переживание боли, исходя в первую очередь из того, что чаще всего мнимое знание о боли подменяет собой боль как таковую[3].

Обзор современной терминологии

Поскольку основная задача этой книги — поместить боль в исторический контекст и показать ее неизбежную изменчивость, первым делом необходимо поставить под сомнение любые современные понятия о том, что такое боль. Ее формальные определения сфокусированы на медицинских аспектах, они сподвигают к исследованиям и выявлению тех типов боли, лечение которых является приоритетным. Если мы хотим постичь боль во всем ее вековом многообразии, подобные определения необходимо опровергнуть. В главе 1 я сделаю исторический обзор определений боли, а сейчас хочу обратиться к сегодняшнему дню и тем возможностям, которые открывает современная терминология.

В 1979 году Международная ассоциация по изучению боли (IASP) предложила такое определение: «Боль — это неприятное чувствительное или эмоциональное ощущение, возникающее в момент или при угрозе повреждения тканей либо описываемое в терминах такого повреждения»{1},[4]. В июле 2020 года, после того как целый ряд ученых раскритиковал это определение за неадекватность, его расширили и усложнили (а также улучшили), добавив ряд уточнений и пояснений. которые делают определение более развернутым и открывают новые возможности для изучения боли, особенно в исторической ретроспективе:

• Боль всегда субъективна и подвержена влиянию биологических, психологических и социальных факторов.

• Боль и ноцицепция — разные вещи. Не всякая активность сенсорных нейронов порождает боль.

• Человек на собственном опыте познает, что такое боль.

• К жалобам на боль следует относиться с вниманием.

• Как правило, боль играет адаптивную роль, однако может негативно влиять на дееспособность человека и на его социальное и психологическое благополучие.

• Слова — лишь один из способов описания боли; невозможность выразить боль вербально не означает, что человек или животное ее не испытывает[5].

Остановимся на самых удачных дополнениях. Во-первых, боль больше не воспринимается как нечто объективное, что можно измерить или оценить. Подтверждена ее субъективность. Далее, анализируя общественные отношения, которые влияют на переживание боли и ее купирование, я буду говорить об ограничениях этого утверждения и покажу, что иногда боль имеет не «индивидуальный», а «социальный» характер. Пока же предлагаю согласиться с тем, что боль индивидуальна для каждого человека и разнится от эпохи к эпохе.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Еврейский мир
Еврейский мир

Эта книга по праву стала одной из наиболее популярных еврейских книг на русском языке как доступный источник основных сведений о вере и жизни евреев, который может быть использован и как учебник, и как справочное издание, и позволяет составить целостное впечатление о еврейском мире. Ее отличают, прежде всего, энциклопедичность, сжатая форма и популярность изложения.Это своего рода энциклопедия, которая содержит систематизированный свод основных знаний о еврейской религии, истории и общественной жизни с древнейших времен и до начала 1990-х гг. Она состоит из 350 статей-эссе, объединенных в 15 тематических частей, расположенных в исторической последовательности. Мир еврейской религиозной традиции представлен главами, посвященными Библии, Талмуду и другим наиболее важным источникам, этике и основам веры, еврейскому календарю, ритуалам жизненного цикла, связанным с синагогой и домом, молитвам. В издании также приводится краткое описание основных событий в истории еврейского народа от Авраама до конца XX столетия, с отдельными главами, посвященными государству Израиль, Катастрофе, жизни американских и советских евреев.Этот обширный труд принадлежит перу авторитетного в США и во всем мире ортодоксального раввина, профессора Yeshiva University Йосефа Телушкина. Хотя книга создавалась изначально как пособие для ассимилированных американских евреев, она оказалась незаменимым пособием на постсоветском пространстве, в России и странах СНГ.

Джозеф Телушкин

Культурология / Религиоведение / Образование и наука
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Йохан Хейзинга , Коллектив авторов , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное
60-е
60-е

Эта книга посвящена эпохе 60-х, которая, по мнению авторов, Петра Вайля и Александра Гениса, началась в 1961 году XXII съездом Коммунистической партии, принявшим программу построения коммунизма, а закончилась в 68-м оккупацией Чехословакии, воспринятой в СССР как окончательный крах всех надежд. Такие хронологические рамки позволяют выделить особый период в советской истории, период эклектичный, противоречивый, парадоксальный, но объединенный многими общими тенденциями. В эти годы советская цивилизация развилась в наиболее характерную для себя модель, а специфика советского человека выразилась самым полным, самым ярким образом. В эти же переломные годы произошли и коренные изменения в идеологии советского общества. Книга «60-е. Мир советского человека» вошла в список «лучших книг нон-фикшн всех времен», составленный экспертами журнала «Афиша».

Александр Александрович Генис , Петр Вайль , Пётр Львович Вайль

Культурология / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Мифы и предания славян
Мифы и предания славян

Славяне чтили богов жизни и смерти, плодородия и небесных светил, огня, неба и войны; они верили, что духи живут повсюду, и приносили им кровавые и бескровные жертвы.К сожалению, славянская мифология зародилась в те времена, когда письменности еще не было, и никогда не была записана. Но кое-что удается восстановить по древним свидетельствам, устному народному творчеству, обрядам и народным верованиям.Славянская мифология всеобъемлюща – это не религия или эпос, это образ жизни. Она находит воплощение даже в быту – будь то обряды, ритуалы, культы или земледельческий календарь. Даже сейчас верования наших предков продолжают жить в образах, символике, ритуалах и в самом языке.Для широкого круга читателей.

Владислав Владимирович Артемов

Культурология / История / Религия, религиозная литература / Языкознание / Образование и наука