Также нельзя обещать работающим рост зарплат напрямую. Все должны знать -- об этом следует объявить во всеуслышание, -- что зарплата возрастает, только если растет производительность труда. Можно заявлять, что госслужащие будут получать больше, если увеличится КПД их работы, если общество (жители региона) увидят успешное выполнение программ, направленных на поддержку детей, больных и стариков в стране (отдельном регионе).
И дальше, прежде чем давать окончательную оценку инфантилизму в политической жизни общества, должен сказать: я за самую широкую социальную помощь. Но надо помнить разницу между помощью и нахлебничеством. Президент должен отслеживать разницу между помощью, без которой современное общество не может существовать, и уравниловкой, когда за счет тех, кто трудится, кормятся бездельники. Конечно, сейчас не тридцатые годы прошлого века, и нельзя впадать в другую крайность -- проповедовать экономическую самостоятельность частного человека, повторять либеральную мантру о том, что голодный, получив удочку, будет всегда сыт. Известно, что места улова уже давно кому -то принадлежат и, взяв в руки удочку, голодный голодным может и остаться.
Другая сторона инфантилизма -- надежда на то, что появится некая личность, которая решит все тяжелые жизненные вопросы. Для высшего руководителя эта опасность была и будет, поскольку в поведении каждого человека есть многое от маленького ребенка, и даже сильные, морально устойчивые люди часто подсознательно желают видеть в правителе умного папу или добрую маму, которые всегда поддержат, утешат, накажут врагов. При этом не надо будет самим решать свои проблемы. Вот только в настоящее время инфантильные надежды на доброго властителя подпитываются постоянной экономической помощью государства и усиливаются из-за сложности современного мира, из-за череды кризисов, изменений правил поведения. Когда неуверенность в будущем приобретает всеобщий характер, людям еще больше хочется видеть в президенте доброго родителя, которому все беды по плечу.
Протесты, отрицание всего и вся, анархические и другие деструктивные движения также отражение инфантильного требования сильной руки. У многих происходит психологическая инверсия -- замена идеи всемогущего доброго папы неким абсолютно злым дядей. Не найдя объекта поклонения, многие люди ищут объект для ненависти. Привычно, когда на роль абсолютных злодеев, подлежащих уничтожению, выбираются люди другой национальности или расы. Но в наше время всеобщей политизации воплощением зла зачастую оказывается верховный правитель, который всегда на виду и для людей психологически беззащитных виноват по определению, всегда и во всем. Возникает та же абсолютизация личности, только с обратным знаком. Вот если этого правителя не будет, считают они, если его и всех, кто его поддерживает, уничтожить, избавиться любым способом, тогда добро победит автоматически и всем станет хорошо. Заметьте, много и тяжело работать для того, чтобы добрые времена наступили, в этом случае тоже необязательно. От уничтожения плохого дяди ожидается тот же результат, как от появления доброго родителя, -- избавление от всех бед. Бывает, люди в этом случае страдают от любых действий, любых упоминаний имени президента, который стал для них воплощенным злом, точно так же как страдают от отсутствия твердой руки доброго папы обычные инфантилы.
К сожалению, все чаще инфантилизм проникает в группы населения, занятые производительным трудом. Раньше считалось, что работающим людям, среднему классу, некогда фрондировать: у них дела. Только тревожные общественные события заставляют их обращать внимание на политику в неподходящее время. Но с ростом уровня жизни ситуация меняется: приевшийся шоколад может вызывать не меньшую злость, чем отсутствие хлеба. От недостатка еды страдают нищие, они если и становятся опасными, то от них нетрудно откупиться, раздав им тот же хлеб. Но, даже раздав шоколад жаждущим чего-то новенького и дорогого, не отделаешься от их новых и новых требований. Вспомним, кто сражался с полицией на парижских студенческих баррикадах в 1968-м? Сытые и благополучные дети тех французов, которые после Второй мировой войны, отказывая себе во всем, восстанавливали страну. Тогда старшее поколение французов, включая президента, героя войны и своего поколения, генерала де Голля, получило вместо ожидаемой благодарности пощечину.