Читаем Приди и уйди полностью

Сэмюэль Беккет

Приди и уйди

Действующие лица:

Фло.

Ви.

Ру.

(Возраст неопределенный).

В центре сцены сидят справо-налево Фло, Ви, Ру.

Сидят очень прямо, глядя вперед, пальцы приложены к губам.

Молчание.

Ви. Когда мы втроем виделись последний раз?

Ру. Давайте помолчим.

Молчание. Ви уходит направо. Молчание.

Фло. Ру.

Ру. Да.

Фло. Что ты думаешь о Ви?

Ру. Я вижу небольшую перемену. (Фло перемещается на центральное место, шепчет Ру на ухо. Ру потрясена. (Ох!) Смотрят друг на друга. Фло прикладывает палец к губам.) Она не понимает?

Фло. Бог миловал!

(Входит Ви. Фло и Ру поворачиваются спиной, принимая позу. Ви сидит справа. Молчание.)

Сидим вместе, прямо как на спортивной площадке мисс Вейд.

Ру. На бревне.

(Молчание. Фло уходит налево. Молчание.)

Ви.

Ви. Да.

Ру. Как ты находишь Фло?

Ви. Она, кажется, совсем не изменилась. (Ру перемещается на центральное место, шепчет на ухо ВИ. Ви потрясена. (Ох!) Они смотрят друг на друга. Ру прикладывает палец к губам.) Ей не сказали?

Ру. Боже упаси.

(Входит Фло. Ру и Ви поворачиваются лицом к зрителям. Принимают позу. Фло сидит справа.)

Положение рук… такое.

Фло. Грезы… любви.

Молчание. Ру уходит направо. Молчание.

Ви. Фло.

Фло. Да.

Ви. Что ты думаешь о том, как выглядит Ру?

Фло. Немного можно разглядеть при этом свете. (Ви перемещается на центральное место, шепчет на ухо Фло. Фло потрясена. (Ох!) Они смотрят друг на друга. Ви прикладывает палец к губам.) Она не знает?

Ви. Слава богу, нет.

(Входит Ру. Ви и Фло поворачиваются лицом к зрителям, принимая позу. Ру садится справа. Молчание.)

Мы можем не вспоминать об ушедших днях? О том, что пришло потом? (Молчание). Нам держать руки по прежнему?

Через мгновение они соединяют руки следующим образом: правая рука Ви — с правой рукой Ру. Левая рука Ви — с левой рукой Фло, правая рука Фло — с левой рукой Ру. Руки Ви — над левой рукой Ру и правой рукой Фло. Три пары сжатых рук покоятся на их коленях.

Молчание.

Фло. Я ощущаю кольца.

Молчание.

Занавес


Примечания.

Свет.

Мягкий, только сверху и сконцентрированный на игровой площадке. Пространство вне сцены темно, насколько это возможно.

Костюм.

Длиннополое пальто, застегнутое доверху, тускло-фиолетовое (Ру), тускло-красное (Ви), тускло-желтое (Фло). Неописуемые шляпы грязноватого желто-коричневого цвета, с полями, достаточно широкими для того, чтобы прикрыть лица. За исключением цветового различия три персонажа одинаковы настолько, насколько это возможно. Светлая обувь на резиновой подошве. Руки загримированы, чтобы быть максимально видимыми. Никаких колец нет.

Место.

Узкая скамья без спинки, длинная лишь настолько, чтобы разместить трех персонажей. Видна едва-едва, насколько это возможно. Не должно быть ясно, на чем они сидят.

Уходы.

Не видно, как персонажи покидают сцену. Они должны исчезать в нескольких шагах от освещенной площадки. Если недостаточно темно, следует прибегнуть к помощи экранов или драпировок, насколько возможно, минимально видимых. Уходы и приходы медленные, без звука шагов.

«Ох».

Три абсолютно различных звука.

Голоса.

Низки настолько, насколько это соединимо со слышимостью. Бескрасочны, за исключением трех «Ох» и двух последующих реплик.

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное