— Не верю, что ты мог это сделать, — проговорил Авиэль, в очередной раз за вечер поднимая на меня глаза. — Все, что угодно, но только не это.
— Не веришь, значит, не мог.
— Она жива?
Я склонил голову на бок и взглянул на Магистра, сцепившего пальцы рук перед собой. Локти он поставил на стол. Широкие рукава съехали, обнажив его тонкие руки, слишком обманно изящные. Авиэль сверлил меня взволнованным взглядом.
Я молчал. Есть вопросы, ответы на которые не нужно произносить.
— Скажи, где искать. Я планету переверну…
Я пожал плечами.
— Ты знаешь.
— Нет!
— Когда придет время, поймешь.
Магистр насупился и отвернулся. Он чувствовал мою правоту. Но теперь… Впервые за последние десятилетия его лица коснулась слабая улыбка — у него появилась надежда.
Надежда. Вот оно. То самое. Что заставляет двигаться, делать то, что дулжно, работать, развиваться. Когда хочется бросить все, залезть в самую темную дыру и не высовывать оттуда нос, появляется она — слабая надежда на то, что еще что-то возможно. Ты теряешь все. И из этой непроглядной тьмы ты готов уцепиться за самый призрачный лучик — по контрасту он будет для тебя ослепительным.
Знают ли они, в какой клубок сплетены их судьбы? Они затянули узлы. Они нырнули в бездну, доверившись призрачной мечте. Все они. Но кто знает… Кто знает, что ждет каждого из них? Кто из них отважится заглянуть в лицо правде? Кто из них решится перевернуть все то, что было незыблемым?
Возвращаются даже после встречи со смертью. И надежда жива, пока живо существо, которое ты любишь. Важно — любить. А не придумывать себе эти чувства, не прятаться за рационализациями. Не тянуться к тому, что недоступно. Не отнимать из зависти. Не бросаться в объятия другого только для того чтобы попытаться заполнить пустоту в душе за счет него. Не открывать ему свой личный ад, ожидая, что он поможет справиться с этим безумием и разгонит мглу по углам. Не придумывать себе долги и обязательство.
Любить.
Увидеть настоящее. Искомое. Желанное. Истинное.
И кто знает, что всех нас ждет впереди?