Э л ь д а р. Нет… Если я даже буду таскать эти камни с утра до вечера, не отдыхая ни минуты, то все равно на это уйдет минимум три дня…
О т е ц. Да, пожалуй…
Э л ь д а р. А у меня нет такой возможности. Я не могу таскать здесь три дня камни. Не могу.
О т е ц. У тебя что-нибудь случилось?
Э л ь д а р. Да, случилось.
О т е ц. Что-то серьезное?
Э л ь д а р. Для меня — да.
О т е ц. Я могу чем-нибудь помочь?
Э л ь д а р. Нет… Как она себя чувствует?
О т е ц. Пока ничего.
Э л ь д а р. Ужасно то, что рано или поздно она обо всем узнает. Но будет поздно.
О т е ц
Э л ь д а р. Обидно, что последние месяцы ее жизни уходят на какие-то камни.
О т е ц. Она хочет, чтобы после нее что-то осталось.
Э л ь д а р. Папа, неужели ты думаешь, что кто-нибудь из нас сможет здесь жить после того, как это случится?
Но даже если бы не это. Мы же говорили ей, нам вообще не нужна эта дача — ни мне, ни Акифу, ни Расиму… Ни у кого из нас нет ни времени, ни желания ей заниматься…
О т е ц
Э л ь д а р. Какая разница, когда это обнаружилось, папа? Надо же исходить из реального положения вещей. Нам просто не до дачи сейчас.
О т е ц. Я понимаю… Конечно.
Э л ь д а р. У нее просто какой-то сдвиг из-за этой дачи. Иначе это фантастическое упрямство никак не объяснишь… И откуда только возникла эта проклятая идея?!
О т е ц. Ты же знаешь, она не может сидеть без дела.
Э л ь д а р. Но не все же пенсионеры строят дачи, папа!
О т е ц
Э л ь д а р. А почему ты решил?
О т е ц. Не знаю… Очень часто она говорит о том, что после нее останется… Я пытался уговорить ее поехать куда-нибудь отдохнуть, хотя бы пару недель. Ничего не получается.
Э л ь д а р
О т е ц. По вечерам она выглядит лучше.
Э л ь д а р
О т е ц. Поезжай. Я объясню ей…
Э л ь д а р. Как-нибудь в другой раз, папа.
О т е ц. Да, да, конечно.
М а т ь
О т е ц. Да. У него срочное дело.
М а т ь. Понимаю.
О т е ц. Нет, на этот раз действительно очень важное.
М а т ь. Я понимаю. У братьев его тоже очень важные дела. Я знаю, мои дети очень занятые люди.
О т е ц. Да. Сейчас налью.
М а т ь. Но те двое хоть честнее.
О т е ц. Халида!
М а т ь. Наплевали, уехали — и дело с концом. По крайней мере не строят из себя заботливых детей.
О т е ц
Э л ь д а р. Не надо.
М а т ь. Выпей уж. Легче будет до станции дойти.
Э л ь д а р. Ты что, правда считаешь, что мне не нужно было приезжать сюда?
М а т ь. А как ты сам думаешь, есть ли какой-нибудь смысл в таком десятиминутном наезде?
Э л ь д а р. Если бы ты знала, чего может мне стоить этот десятиминутный, как ты его называешь, наезд!
М а т ь. А я и не хочу знать, что у вас там происходит, у каждого в отдельности. Я знаю, что мы все вместе начали общее дело и вы, столкнувшись с первыми же трудностями, сдались и бросили меня здесь одну. И теперь у каждого из вас есть свои причины не приезжать сюда. Ну что ж, это дело вашей совести, поступайте как хотите. Но уж в таком случае позвольте и мне поступать так, как я считаю нужным: я начала строить этот дом, и я его построю, как бы мне трудно ни было.
Э л ь д а р. Зачем?
М а т ь. Это уж мое дело. Я бы ответила на твой вопрос два года назад, когда мы начинали строительство и вы обещали мне вашу помощь. А сейчас уже поздно задавать такие вопросы и отвечать на них.
Э л ь д а р. Мама, но это же не что-то решающее нашу судьбу, жизнь. Это — дача, которую мы хотели построить для нашего же удобства, для себя. А теперь передумали, потому что оказалось, что это сложно, трудно, дорого… Это же наше право: сперва хотели, а теперь передумали.
М а т ь
Э л ь д а р
М а т ь. Я уже много лет больной человек.
Э л ь д а р. Эти камни просто доконают тебя.
М а т ь. Спасибо за заботу. Мне приходилось выполнять работу и потяжелей, чтобы вырастить своих детей.