Читаем Призраки Фортуны полностью

Сайрус без замаха влепил Дмитрию короткую пощечину. Удар был молниеносный и сильный. Голова Дмитрия мотнулась назад и ударилась о стенку кареты. Как ни странно, но, по-видимому, вывихнутая челюсть встала на место. Правда, появилась новая проблема. От здоровенного перстня, который красовался на пальце Сайруса поверх перчатки, на щеке Дмитрия образовался глубокий порез, из которого с некоторой задержкой хлынула кровь, безжалостно заливая его новенький лейтенантский мундир. Боли, однако, он не чувствовал. Все его внимание занимал раскрывшийся от удара корпус противника. Собрав все силы и используя стенку кареты как толчковую опору, Дмитрий рванулся вперед, целя головой в солнечное сплетение врага. Однако либо Сайрус был гораздо опытней его в ближнем бою, либо Дмитрий еще окончательно не пришел в себя, да только враг оказался проворней. Увернувшись в сторону, Сайрус, не выпуская трости из руки, одновременно нанес Дмитрию сокрушительный удар в ухо. Дмитрий вылетел из кареты и растянулся на проезжей части. В следующее мгновение Сайрус уже стоял над ним, приставив к его горлу острый клинок, который был спрятан в трости.

— Я же вас предупреждал, Дмитрий Сергеевич, без фокусов, а вы не послушались! — Сайрус возвышался над поверженным Дмитрием, как Голиаф над Давидом. — Сейчас вы умрете, но вначале мне бы все-таки очень хотелось, чтобы вы ответили на мой вопрос: какую площадь вы имели в виду, говоря о портале? Впрочем, это на самом деле не так важно. Я и сам догадался. По-видимому, речь идет о той самой, где возвышается этот ваш бронзовый истукан и где завтра, если мне не изменяет память, произойдут известные исторические события. Не так ли?

Дмитрий слышал Сайруса как будто со стороны, так как все его внимание в этот момент приковал к себе кучер…

<p>Глава одиннадцатая</p><p>Дела американские</p>

1788 год. Санкт-Петербург

Очарованный гостями и их рассказами о своих заморских приключениях, Николя даже отправил в Псков письмо, сказавшись больным и отпросившись в отпуск, чтобы дождаться результатов запланированной у императрицы аудиенции. Дело это, невольным свидетелем которого он стал и которое его не отпускало, чрезвычайно взволновало Резанова.

Но разве что в России делается быстро? Закончились праздники, потянулись недели бесконечного и бесполезного ожидания. Недели превратились в месяцы. Николя давно уже уехал в свой Псков, а сибиряки все еще питали надежды.

Поначалу казалось, что разразившаяся война с Турцией и осложнившаяся ситуация со Швецией не позволят надеяться на скорый исход дела, но вскоре при дворе стали происходить события, благодаря которым купцы почти вплотную приблизились к успеху.

Вездесущий Державин, старый знакомый Петра Гавриловича Резанова, поддерживаемый благоволившим к нему Платоном Зубовым, вдруг неожиданно обрел при дворе новые перспективы. Авторитет Зубова, уже графа, неудержимо рос прямо пропорционально патологической жажде любовных утех стареющей царицы. Используя свое влияние, граф настоял на назначении Державина на пост руководителя личной канцелярии императрицы. Старик и так каким-то чудесным образом умудрялся предупреждать Платона Александровича обо всех изменениях в настроении Екатерины, становившейся с годами все более капризной. Теперь же Зубов хотел это закрепить «официально», а заодно и отблагодарить старика.

Числясь номинально генерал-губернатором Тамбовской губернии, Державин после возвращения императрицы из Таврического вояжа практически от двора не отлучался, закладывая, как он сам выражался, «свой будущий карьер» в невидимой, но бурной и ощутимой всеми титанической схватке двух фаворитов. Бывшего, уходящего, и нового, заступающего ему на смену. Схватку эту можно было бы сравнить со сменой геологических формаций, когда тектонические плиты земной поверхности, наползая одна на другую, крушат и крошат материки и континенты только для того, чтобы на их месте создать новые очертания суши.

Нечто подобное переживал в то время и императорский двор, ибо со старым фаворитом уходила в прошлое целая эпоха вместе со своими ставленниками и героями — министрами, канцлерами, сенаторами, а им на смену, согнувшись в подобострастии, раболепно ловя для поцелуя ручку и все еще не до конца веря в свой «сюксес», [19]являлись совершенно новые лица.

В первых рядах за Зубовым шел Гавриил Романович.

Перейти на страницу:

Похожие книги