Аэромоб коршуном упал с небес. Еще миг назад его не было, и вот — на землю рухнула капля серебристого металла. Ошметки снега — во все стороны. Брызги, пар… Из облака пара вышла женщина в лисьем полушубке и легкомысленной вязаной шапочке.
— Донья Эрлия?! Что вы здесь делаете?
Женщина остановилась в десяти шагах от Диего Пераля. Гримаса ликования, превратившая лицо женщины в хищную маску, сменилась выражением полного, абсолютного равнодушия. Спурий Децим Пробус, гражданин Великой Помпилии, знал, что сейчас произойдет.
Маэстро потянул ногу из стремени, желая слезть с лошади.
Не успел.
Над кратером Тафари собиралась гроза. Небо стремительно темнело; казалось, не тучи наползают со всех сторон, но сама космическая чернота проступает сквозь белесую синь киттянского неба, как чернила сквозь марлю. Еще чуть-чуть, и мрак опустится на планету, сомнет, растворит в кислотной тьме. Зрелище было из редких, мар Дахан даже задержался на четыре с половиной секунды. Запрокинув лицо к небу, старый тренер замер, фиксируя в памяти всю картину до мельчайших подробностей. Алам Яффе шел к нему по дорожке меж пушистых метелок пампасной травы, застывших в томительной тишине. До встречи осталось семнадцать секунд, с учетом взятой мар Даханом паузы. Гроза, подумал тренер. Пауза. Я не готов к разговору, вот и тяну время. Я владею сведениями, важными для Яффе. Но что я скажу ему? Что решу утаить? Не стану утаивать ничего?
Для принятия окончательного решения Эзре Дахану не хватало данных.
Диего Пераль находится на Сечене. Он жив и здоров. Это сообщила тренеру Джессика Штильнер — час назад она говорила с эскалонцем по гиперу. Сеньора Пераля и помпилианку, страстно желавшую заклеймить маэстро — Китту и Сечень — разделяли сто семьдесят три с четвертью парсека. Вряд ли журналистке известно, где скрывается Пераль. Тем не менее имелась вероятность, что рано или поздно помпилианка это выяснит, и тогда спасти Диего смогут только люди алама Яффе.
Ситуация менялась слишком быстро. Диего Пераль обладал информацией, в которой заинтересованы и Яффе, и помпилианцы. Вероятность — семьдесят девять и одна десятая процента. Далее варианты ветвились, множились, не поддаваясь точному расчету. В итоге все сводилось к главному вопросу: сочтет ли алам Яффе целесообразным защитить Пераля от помпилианцев? Или посчитает, что ликвидировать носителя информации будет надежней и проще? Слишком много неизвестных факторов, слишком много…
— Мир вам, мар Дахан.
— И вам мир, алам Яффе.
— Вы хотите говорить со мной о Диего Перале.
Это был не вопрос — утверждение. Люди-статуи замерли в трех шагах друг от друга. Шевелились только губы.
— У меня к вам просьба, — Эзра Дахан принял решение. — Прошу вас, представьте, что Диего Пераль находится рядом с вами. Допустим, он стоит вот здесь.
Статуя тренера ожила, обозначив место точно выверенным жестом.
— Зачем?
Голос и выражение лица Яффе остались прежними. Но старик отлично видел: алам удивлен. Даже в некотором роде сбит с толку.
— Просто выполните мою просьбу. Смоделируйте мысленно ситуацию. Это важно.
— Хорошо.
Прошло две с четвертью секунды, и поза алама изменилась. Взгляд отпустил тренера, быстро скользнул по сторонам. Яффе неуловимо качнулся туда, где стоял предполагаемый маэстро. Замер, опустив подбородок ниже обычного. И вновь посмотрел на Эзру с демонстративным, искусственным раздражением.
— Диего Пераль находится на Сечене, в имении Антона Пшедерецкого.
Яффе молчал пять с половиной секунд.
— Когда мы приветствовали друг друга, — наконец произнес он, — вы еще не решили, сообщать мне это, или нет. Что повлияло на ваше решение?
— Вы изменили позу.
— Уточните.
— Когда я попросил вас представить сеньора Пераля, вы встали так, как если бы собирались сражаться за Диего Пераля. Вместе с ним, не против него. Мне этого достаточно.
На сей раз пауза затянулась надолго.
— Оригинальная методика, — кивнул Яффе. — Я потрясен. Вы бы не хотели поработать на Бюро? Иногда возникают ситуации, в которых ваши навыки могли бы оказаться весьма полезными.
— Благодарю за предложение. Я пока воздержусь.
— Если передумаете, вы знаете мой номер. Я у вас в долгу.
Яффе быстро зашагал прочь, на ходу доставая уником. Налетел порыв ветра, пригнул к земле метелки травы, взъерошил и растрепал волосы алама.
Гроза была рядом.
— Что за черт?!
Зря он помянул нечистого. Впрочем, это уже мало что меняло. Исчез Пробус вместе с гнедой кобылой, исчез вороной жеребец Диего; исчез аэромоб, серебряный ангел Ойкумены, сошедший с небес. Осталась донья Эрлия; более того, ее вдруг сделалось чрезвычайно много. Даже после самой жестокой пьянки у Диего никогда не двоилось в глазах. Мутило, раскалывалась голова, отказывались служить ноги. Но зрение — нет, зрение не подводило. Сейчас же перед ним выстроились пять Эрлий-близнецов, облаченных в старинные доспехи — точные копии экипировки Пробуса под