Ретт подошел к ней сзади и бережно обнял за плечи, прижавшись щекой к ее виску.
— Ты хочешь знать, буду ли я его любить так, как любил Бонни?
— Да.
— Ты знаешь, любовь моя, что меня в тебе особенно поражает?
— Конечно же, нет!
— То, что ты, имея практичный, трезвый ум, способна в единочасье решить множество сложных задач, а в жизни обыденной, повседневной, можешь не заметить самого главного!
— Ах, Ретт, вечно ты говоришь загадками!
Он засмеялся.
— Ну, хорошо! Я скажу тебе, что буду безумно любить этого ребенка, будь то мальчик или девочка, не важно. И я буду его баловать так же, как баловал Бонни и потакать ему во всем и если потребуется, достану ему луну с неба, а может и солнце, и пусть только кто-нибудь посмеет мне сказать против хоть слово!