– Я могу делать все, что мне в голову взбредет. Но нет. Здесь я тоже не останусь.
Хани задумалась, сколько может выдержать человеческое сердце, прежде чем перестанет работать. Он здесь. Не в Лондоне с Имоджен. Снова уходит. И до сих пор не подал вида, что знает о присутствии Хани.
– Ты можешь остаться здесь, – наконец произнесла она. – Если хочешь.
– Хани. – Он повернулся к ней, и она всем существом отозвалась на звук своего имени из его уст.
– Я так рада тебя видеть, – прошептала Хани, мечтая, чтобы все ушли, и боясь, что он к ним присоединится.
– Я не могу, – ответил Хал. – Ты же знаешь.
– Можешь, – в панике заверила она. – Останься здесь, со мной.
Он глубоко вздохнул и повернулся к Имоджен.
– Имми, ты заслуживаешь лучшего, но, похоже, именно так нам и придется объясниться. Я изменился. Мне пришлось. Ты права, вероятно, мы можем вернуться в Лондон и попытаться собрать то, что осталось. Можем, но я не хочу. Я не могу подобрать такие слова, чтобы не было больно, поэтому скажу так, как умею. Честно. Нам вдвоем было хорошо, но больше я эту жизнь не хочу. Ни Лондона, ни светских тусовок. И прости, но твоим мужем я тоже быть не хочу. Или женихом. Или кем угодно. Все кончено, Имми. Все закончилось тогда, когда я потерял зрение.
Хани уставилась в пол, не испытывая никакой радости от поражения соперницы. Хал словно обращался и к ней тоже. Хани узнала свое отражение в заплаканном лице Имоджен. Они обе его любили, каждая по-своему, и если первый удар достался Имми, это не значило, что второй не прилетит самой Хани.
– Что ж, пожалуй, я вас оставлю, – сказала Имоджен, глядя на нее.
Хани вздернула подбородок, хотя чувствовала себя препаршиво. Глядя вслед Имоджен, она нутром чуяла, что сегодня уйдет не только соперница.
Хани повернулась к подругам, держа их за руки.
– Нам уйти? – спросила Нелл, всматриваясь в ее лицо.
– Можем остаться, если хочешь, – предложила Таша.
Хани покачала головой и поцеловала обеих.
– Спасибо, что пришли. Вы лучшие подруги.
– Борись за него, – пробормотала Таша.
– Заставь его бороться за тебя, – прошептала Нелл.
Хани улыбнулась и подтолкнула их на выход.
– Ну вот мы и остались снова вдвоем в этом коридоре, – сказал Хал, когда Хани закрыла входную дверь.
Хани оперлась на косяк.
– Здесь все началось. Пожалуй, уместно здесь же все и закончить.
Невзирая на советы подруг, она знала, что он все равно уйдет. К чему отрицать неизбежное?
– Впрочем, ты в более выгодном положении, – продолжила Хани. – Я так понимаю, ты слышал, о чем я говорила?
Судя по ответному молчанию – да.
– Так вот, – слабо рассмеялась Хани. Печальный звук зазвенел, отражаясь от стен коридора. – Я люблю тебя, хотя ты самый сложный и грубый человек из всех, кого я знаю. Ты ничем не заслужил мою любовь, и тем не менее, она твоя. – Хани пожала плечами. – Бери ее. Сохрани. Выбрось. Делай с ней что хочешь, потому что мне она больше не принадлежит.
Хал выглядел страдающим, совсем не как мужчина, слышащий любовное признание.
– Я не хотел, чтобы все так далеко зашло, – сказал он. – Я пытался тебе объяснить, остановить тебя. Не надо меня любить, Хани. Я сам себе противен. Блин, я едва себя знаю, поэтому ты точно не можешь.
Черта с два.
– Ошибаешься. Я тебя знаю. Пожалуй, даже лучше, чем ты сам. Возможно, ты не отказался от старых привычек, но я встретила нового Хала и именно его полюбила. Я тебя недостойна? В этом все дело? Здесь жизнь скучна по сравнению со сверкающим Лондоном? Тут я ничего поделать не могу, даже пытаться не стану.
Хал приблизился и взял ее за плечи.
– Хани, нет никакого соревнования. Ты выиграла. Полностью и безоговорочно. Жизнь с тобой не серая, а полная цвета, точно долбаная радуга.
О чем он? Хани пыталась вникнуть в его слова, но Хал мешал, гладя большими пальцами ее ключицы.
– Ты не запасной вариант, а первый. Лучший. Самая охрененная девушка, которую я когда-либо встречал.
– Так почему ты не останешься? – прошептала она.
Невзирая на его слова, Хал явно собирался уйти.
Он покачал головой, медленно снял очки и убрал их в карман пальто.
– Вот поэтому, – резко произнес Хал. – Я не хочу для тебя такой жизни. Сам я справлюсь, но тебя за собой не потяну.
Раздражение обожгло грудь Хани.
– Знаешь что? Я ведь полюбила не тебя прежнего, а такого, какой ты сейчас. Почему у тебя не хватает смелости ответить на мои чувства?
– Потому что это не место для охренненной девушки-радуги, – ответил он, касаясь своей головы. – Там темно, Хани. Рядом со мной ты угаснешь.
– Чушь полная.
Он покачал головой.
– Твои подруги правы. Ты встретишь другого мужчину. Кого-то веселого, добродушного, кто сможет любить тебя, как надо, станет достойным мужем и подарит тебе красивых чокнутых детей. Я не такой.
– Ты любил меня, как надо, – ответила она. По щекам лились горячие слезы. – Никто не любил меня так, как ты.
Он закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу, так близко, что она чувствовала на губах его дыхание. Хал по-прежнему держал Хани за плечи и по-прежнему поглаживал впадинку меж ее ключиц.
– Мне пора.
– Нет! – в отчаянии воскликнула Хани. – Пожалуйста, Хал, не уходи.